Без жалости

творческой братии с предложениями выступить где-то с концертом или написать песню к какому-то событию, но я пока отказываюсь. Во-первых, не было никаких знаменательных событий, во-вторых я не выступаю на концертах просто так — по заказу. Пою только по необходимости или по собственному хотению. Да и вообще, не имею я желания лезть на большую сцену. А в третьих, не хочу приучать людей, что меня можно к чему-то принудить. Я лучше с кем-то поссорюсь и поконфликтую один раз, чем потом буду должен горбатиться постоянно.
Но это так, мелочи жизни, рутина можно сказать. Вечерами гуляли с Сонькой, часто брали с собой Наташку, Нины Васильевны дочку. За этот год, да при нормальном питании, она подросла, вытянулась и стала похожа на гусёнка. А важная стала-аа! Ну, не перед нами, а вообще. Возраст такой у девчат, странный. Она тут как-то попыталась перед матерью повыделываться, но Нина Васильевна женщина старой закалки. Выдернула из веника прут, задрала Наташке юбку и всыпала ей розг по мягкому месту. Ух, визгу-то сколько было! Я не вмешивался, ушёл к себе в кабинет и не высовывался, пока они не затихли. Нина потом извинялась за шум и поведение Наташки, но я отмахнулся — воспитание детей, это проблема и забота родителя. На этом и закончили разговор. Но Наташке экзекуция пошла на пользу, гонору значительно убавилось.
Изредка, ходили в ресторан. Пробовал для разнообразия ходить в «Националь», но что-то душа к нему не лежала. Я человек такой по характеру, что мне роднее там, где привык. Вот и ходили мы в привычный нам «Метрополь» примерно раз в неделю. Во-первых, ресторан для меня, это что-то вроде посещения театра, есть какая-то общая атмосфера у них. Ну и во-вторых, всё-таки, дорогое это удовольствие, не смотря на мои запасы денег. Тут даже не в деньгах проблема, а в том, что это реальное палево, если я там с Сонькой буду ежедневно заседать. И так, я тут определённое шевеление на уровне интуиции ощутил. Ходил как-то бумагу покупать, но вот почувствовал что-то нехорошее. Никого подозрительного не увидел, но планы пришлось поменять. И вместо большой партии бумаги, купил всего пачку листов. Ну и для маскировки, поинтересовался наличием нотной бумаги. Сказали, что нет в наличии. Потом снова туда пошёл, та же история, чувства вопят — палево! А я никого не вижу. Ничего не купил. Покрутился, спросил нотную бумагу, получил ответ — не имеется, и ушёл. Больше туда не хожу, ну их нафиг.
От скуки, затеял я новый прикол над неграми в универе. Вспомнил я тут одну историю, рассказанную моим давним приятелем из прошлой жизни. Он когда студентом был, с ним на курсе, тоже училось несколько африканцев. Так вот, они прямо жутко ухохатывались, когда звучала детская песенка «Чунга-Чанга». Как оказалось, секрет их смеха был прост. На одном из наиболее распространённых африканских языков, Чунга-Чанга переводились как — «Я трахаю обезьяну», только у них оно звучало немного иначе — «чунга чонга».
Вот я и решил потроллить их с этой чунга-чонгой. Может, это и было смешно неграм из будущего, но главное как преподнести эту песню неграм настоящего. И вот, наступил новый учебный день. Предвкушая развлечение, я зашёл в аудиторию, где у нас стоял рояль и начал наяривать «Чунга-Чангу». Народу песня понравилась. Слова быстро запомнили, мотив тоже и понеслась песня по просторам университета. Я издали наблюдал за неграми — есть попадание! Сначала были в лёгком шоке, потом начали хихикать, а потом начали откровенно ржать.

Ну а тут я нарисовался в поле их зрения и начал корчить похотливые рожи, с придыханием повторяя — чунга чонга! И через какое-то время их осенило, что эта песенка про них. И они озверели.

Мы с Сонькой стояли в кругу сокурсников и обсуждали последние события, связанные с внезапным припадком