Бездна. Дилогия

Мы принялись играть в гляделки. Забавно, хоть меня и нашпиговали какой-то химической дрянью, полностью обездвижив, да ещё и сунули в мешок, но женщина сдалась первой. Кстати я заметил, что Валентина не ушла далеко, а стоит в аре шагов, наблюдая за нашим трио с каменной физиономией. Надеюсь, её мучили угрызения совести.
— Ещё зыркает! — Марусю, судя по всему, никакие угрызения совести не тревожили вообще, — Ничего, доберёмся до лаборатории, там я тебя по кусочкам разберу. Диана Станиславовна, когда вы нам принесли образцы его крови, я же нарадоваться не могла! Чёрт побери, да я свою кандидатскую нахрен забросила! Тут же материала на целую Нобелевку.
— Ты, б…ядина, сначала доберись до своей лаборатории, — посоветовал я оргазмирующей девице, разом сбив с неё всю эйфорию. Люблю, понимаете ли, когда у подобных тварей морда начинает наливаться тревогой, — Прошлый раз, если меня не подводит память, процент вернувшихся был очень близок к абсолютному нулю.
— Это он о чём? — Мария повернулась к нахмурившейся Диане, а Валентина подошла ближе, — Вы же гарантировали, что всё будет в полном порядке.
— Так и будет, как обещала, — мечта кукольника лёгонько стукнула мыском ботинка по мешку, в том месте, где находились мои беззащитные гениталии, — А ты теперь будешь разевать варежку, когда я разрешу. Иначе я ведь могу и осерчать. А Паша, кстати, по молодости свиней кастрировал, так что может и освежить навык.
На меня внезапно накатила дикая бесшабашность, точно препарат, которым меня нашыряли, имел некий побочный эффект. А может так оно и было, судя по тому, что стены пещеры начинали переливаться золотом.
— Так вперёд! — хмыкнул я, ощущая пока ещё слабый, но уже заметный ток жизни в ногах, — Валяй; кастрируй, оскопляй, отрезай ноги — руки, голову тоже!
— Диана Станиславовна, — Валентина уже стояла совсем рядом, — Желательно доставить его неповреждённым. Мало ли как повлияют на состав крови изменения в репродуктивной системе. Да ещё и втаких антисанитарных условиях.
— Дура ты, Валя! — выдохнула Диана и в сердцах стукнула мне по боку, — Естественно, никто этого козла резать не собирался. Но припугнуть-то стоило. Уж больно наглый, гад.
Я утробно захохотал и попытался пошевелить пальцами на левой руке, где ощущалось лёгкое жжение. Получилось. Теперь — на правой Ура! Скоро я вам всем, засранцам, покажу, как родину любить.
— Так что там с возвращением?
Вопрос Маруси совпал с глухим фырканьем подоспевшего Паши. Да, гомункулус здорово изменился, прибавив в интеллекте и вблизи это стало заметно ещё сильнее. Но всё это никак не касалось того зверского взгляда, который громила адресовал лично мне.
— Попался, гадёныш!
— Ну, это — вопрос спорный, — я имитировал пожатие плечами, — особенно, когда деа происходят…Там, где они сейчас происходят. Но я пока помолчу, а вы объясните любопытствующим, как вы их доставите домой.
— Диана, — Павел приподнял бровь и повернулся к подруге. Я поднял сразу две и радостно улыбнулся оскалившейся Марусе. Потом подмигнул Валентине. Настроение, как ни странно, поднялось, — Дальше тянуть некуда. Однако же…
— Да какие, к чёрту, проблемы! — отмахнулась наша новая командирша, — Сейчас вскрываем нутро Уробороса, километр назад и выходим…Ты чего веселишься, придурок?
— Насколько я сумел заметить по предыдущему путешествию, — меня просто распирало, — большинство местных дверей имеют одну весьма неприятную особенность: они открываются один-единственный раз и лишь в определённую сторону. Куда вы, б…дь, попрётесь, если ларчик не откроется?
К ответу на этот вопрос мы вновь вернулись минут через сорок. Я неподвижно сидел у стены, ощущал, как возвращается силушка богатырская и наблюдал. Бойцы за это время усели привести себя в относительный порядок, украсив чёрные комбинезоны белыми вставками, учёные тоже прекратили истерить и сбились в стадо, обсуждая свои телячьи проблемы. Маруся вновь приняла вид невинной овечки и вернулась к Лаврентьеву, который начал делать вид, будто чем-то управляет.
И все эти сорок минут Паша и Диана изучали новёхонький блокнот в прочной пластиковой обложке и пытались вскрыть люк, собственноручно мною закупоренный. При всём при этом, хоть я и понимал; если у них не получится — нам кабздец, я искренне желал им поражения. Вот интересно, а боженька всегда слушает только пожелания именно такого толка?
— У них ведь не получится? — Валентина тяжело вздохнула и присела рядом, прижавшись затылком к стене.
Я покосился на неё и промолчал.
— Длишься? Понятно, — она хмыкнула и в её голосе прозвучала откровенная горечь, — А ведь чуяла жопа, что влезает в какое-то дерьмо…Дурацкая особенность,