Бездна. Дилогия

ёжика. Смотрелось непривычно, немного забавно, но всяко лучше, чем просвечивающаяся кожа.
— Любоваться станешь потом, — она уже жевала. — Жри, пока горячее. Эта фигня — как баранина; если тёплая — вкусная, стоит немного остыть и начинает смердеть.
— Баранина — на любителя, — заметил Теодор, орудуя какой-то странной смесью ножа и вилки. Соседка же просто лопала коричневую массу, хватая её пальцами и отправляя в рот. — Здесь же у нас особого выбора просто нет.
— А что это? — я осторожно поднёс к носу упругую массу. Пахло вкусно и я откусил, едва не захлебнувшись слюной. — Ничего себе!
— Вот жри и не спрашивай, — Вобла хихикнула и даже Теодор не смог удержаться от улыбки. — Ты это, травкой заедай, на вкус она, как смесь укропа и капусты. Только доставать её сложно; растёт мерзость в одной-единственной пещере. Да ещё и под самым потолком.
— Казимир нашёл, — совершенно спокойно уточнил Теодор. Что-то я не заметил, чтобы он сильно горевал по погибшему брату, — как и этих…Неважно. Сам-то он мясо не употреблял, но и не возражал, когда мы на охоту ходили.
— Смотри, как гостю обрадовался, — констатировала женщина и запустив пальцы в стог разрекламированной травы, вложила пук жёлтой растительности в рот, — а обычно важный такой: согласно этикету, во время еды все разговоры превращаются. Как в грёбаном приюте, мать бы его! Когда я ем — я глух и нем, когда я кушаю, то никого не слушаю. И по губам, сука, пятернёй!
Я почти не прислушивался к её ворчанию. После долгого пути можно было наконец-то расслабиться и не думать, что кто-то может выскочить из-за угла и вцепиться в глотку; внезапно хлынет Пожиратель или потолок обрушится на голову. Вкусная еда неясного происхождения, знакомые лица и безопасное место. Внезапно я зевнул, едва не своротив челюсть.
— Мальчик спать захотел, — почти пропела соседка и подвинула тяжёлую каменную кружку с тёмной жидкостью внутри. — пей и вали дрыхать. Думаю, твой фееричный забег от водопада — не единственная жопа за прошедший день — можно и отдохнуть.
Кажется, у жидкости имелся какой-то специфический кислый привкус, но я уже ни хрена не различал и не понимал. Глаза слипались, в голове шумело, а ноги отказывались повиноваться. Вобла почти отволокла меня к своему ложу, и я уснул, едва успев коснуться башкой рыхлого матраца.

Впрочем, не оказалось там никакого матраца; голова тяжело стукнулась о камень, и я злобно зашипел. Сон моментально исчез, как и не бывало. Вобла рехнулась, что ли? А кстати, где она вообще? Небольшая уютная пещера оказалась совершенно пуста. Похоже, я всё-таки успел поспать, и мои гостеприимные хозяева отправились по своим неотложным делам. Нет, ну — точно: дыра в полу перестала напоминать гламурный коврик, а смотрится обычным отверстием. Воды за окном не видать, значит водопад успел отступить на безопасное расстояние и прошло, как говорила Вобла, не меньше двенадцати часов.
Что-то тихо скрипнуло, и я подскочил, мгновенно повернув голову. Нервы, за последнее время, расшалились дальше некуда. И с чего бы, спрашивается? При такой-то спокойной жизни!
Там, где прежде возвышалась каменная плита с мордой угрюмого мужика, теперь оказалась дверь, в форме вытянутой вверх арки. И в проёме неподвижно замерла массивная тёмная фигура. Неизвестный стоял, опустив голову, словно рассматривал свои голые ступни, торчащие из рваных штанин. Потом голова поднялась и два пылающих жёлтым глаза уставились на меня с чёрной обугленной физиономии. Зверь, только несколько модифицированный.
Пока громила рассматривал меня, я очень медленно и осторожно поднялся на ноги и начал отступать к дыре. Интересно, успею смыться, до того, как эта хрень набросится? Зверь поднял руки и сделал движение, словно пытался двигать некую, невидимую преграду. Вновь послышался тот же скрежет, который прежде привлёк моё внимание.
— Не бойся.
Тихий успокаивающий голос вновь заставил меня подпрыгнуть. Очень захотелось выпрыгнуть в окно. Там меня точно не догонят.
— Успокойся. Здесь ему до тебя не добраться.
Оксанка стояла спиной ко мне, на самом краю дыры в полу и вроде бы рассматривала что-то внизу. Внезапно краем глаза я заметил, быстрое движение слева и справа. Попытался разглядеть, но шустрые тени мгновенно ускользали, оставаясь неразборчивыми силуэтами. Одно ясно — мне вновь снится сон. Надеюсь, в этот раз я получу информацию ценнее, чем абстрактная философия.
— Обстоятельства изменились, — сообщила Оксана и присела над проёмом. Я попытался обойти девушку и обнаружил, что в любом положении