Бездна. Дилогия

и стрела просто ударилась о землю и сломалась пополам.
Воспользовавшись тем, что я отвлёкся, нападающие попытались сменить тактику. Самый верхний внезапно подпрыгнул, промахнулся мимо края дыры и улетел вниз. У второго всё получилось: он вцепился в камень, радостно завопил, получил стрелу между зубов и отправился догонять неудачника.
И вновь эксперименты. Теперь прыгали сразу двое. И, мать их так, получилось у обоих! К сожалению, подстрелить я сумел лишь одного, а второго приложил каблуком промеж глаз. К ещё большему сожалению, пока я занимался этой парочкой, успел подкрасться третий. Но сообразил это я лишь тогда, когда мне вцепились в лодыжку. Рывок оказался таким мощным, что оружие вылетело из рук, а меня до пояса стянули вниз. Зацепиться удалось, лишь опёршись локтями, но при этом я отлично понимал: ещё одно усилие врага и у меня появится личный опыт падения с многоэтажки.
— Ни на минуту нельзя отпускать! — проворчала Вобла и ткнула в дыру своим клинком. В ту же секунду меня выдернули обратно, сунули в руки арбалет и отвесили чувствительного пинка. Если что, то всё это попеременно делали Вобла и Теодор.
В проходе неподвижно лежало около десятка окровавленных тел и пришлось натурально по ним карабкаться, чтобы выбраться в длинный извилистый коридор. Срыгнув с последнего мертвеца, я остановился, рассматривая проход, поросший синей дрянь., напоминающей мох. Меня тут же отпихнули и глухо сопящий Емельянович решительным шагом направился вперёд. Вобла стукнула по округлому камню, торчащему из «мха» и плита начал подниматься, становясь на место. При этом булыжник расплющил несколько неподвижных тел, и я ощутил дурноту.
— Бегом! — меня толкнули в спину. — Такое ощущение, что ты них…я, ничему не учишься. Как был дураком, так и…
— Это всё — лекарства, — я попытался оправдаться, хоть и не был уверен, что сыворотка всё ещё продолжает действовать. — Меня обкололи, чтобы убрать сверхспособности.
— Супермен грёбаный! — хихикнула Вобла, а Теодор внезапно обернулся и уставился на меня.
— Ты добрался до Огненного Потока?
— Ну, не то, чтобы совсем, — я вспомнил его рассказ. — Короче, как ты, в первый раз.
— Этого вполне достаточно, — он покачал головой. — А у меня имелась теория, что этот дар получают лишь самые достойные.
— Какое сокрушительное разочарование в иллюзиях, — Вобла повернула голову. — Пошли уже, пока нас не догнали.
Кстати, о птичках. Услышав дикий вопль и хруст, мы дружно посмотрели назад и увидели воистину феерическую картину. Тёмная тварь с физиономией Зверя вцепилась мощными лапами в каменюку двери и тянула её вниз. Некоторое время неведомый механизм сопротивлялся, а потом, с протяжным треском, сдался напору монстра. Глыба рухнула, исчезнув в полу, а Зверь уставился на нас багровыми точками глаз. Гляди, а они у него и цвет меняют! Интересно, а зелеными могут стать?
— Сильная паскуда! — с уважением протянула Вобла и перебросила оружие из руки в руку.
— Однако, не очень умная, — вздохнул Теодор и похлопал меня по плечу. — Бегите, мой недалёкий друг. Если он догонит нас, то станет всё равно, насколько высок его интеллектуальный уровень.
В этом никто и не сомневался. Однако, перед тем, как делать ноги, я таки шмальнул пару раз. Оба раза промазал, получил затрещину от Воблы и лишь после этого, рванул по коридору, увязая подошвами ботинок в рыхлой растительности. Вот ещё нехорошая штука; абсолютно не слышно, ни собственных шагов, ни тоота преследователей. Кто его знает, может не усею я добежать до развилки, как мощная лапа…
Я обернулся; не видать никого, кроме Воблы и Емельяновича, сосредоточенно пыхтящих и обливающихся потом.
— Направо! — выдохнул Теодор и я едва не впаялся носом в камень, возвышающийся на перекрёстке. Кажется, на плоской поверхности даже имелась какая-то надпись. Ну, типа, направо пойдёшь…
— Некоторые вещи точно не меняются, — Вобла обратила внимание, на то, как я путаюсь в ногах и пнула меня в нужном направлении. — Особенно, твой идиотизм!
Тот ход, куда мы свернули, оказался немного темнее предыдущего и пол здесь блестел голым камнем. Стены — тоже и лишь с потолка свисали какие-то качающиеся, на сквозняке, прутики. Кажется, когда они касались друг друга, вспыхивали зелёные искорки, но присматриваться времени не оставалось. Теперь звук шагов слышался вполне отчётливо и это был звук не трёх пар ног. Очень хотелось сделать глупость: повернуться и посмотреть, что там, сзади.
Особенно нестерпимым стало это желание, когда Вобла принялась материться скороговоркой, а Теодор, такой же скороговоркой, произносить мантру о необходимости ускорить шаг. Правда, спустя десяток секунд я расслышал