Бездна. Дилогия

кроме собачьей сосредоточенности. Тупые глазки бультерьера уставились на меня из-под низкого лба, и я ощутил укол тревоги пополам с недоумением: какого дьявола я делаю здесь, в этом жутком месте, среди дегенеративных убийц? Эхе-хе…Ответ скрывался в кармане моей куртки, а вторая его половина маячила где-то в светлом будущем.
Выяснилось, коридорчик очень даже короткий, причём заканчивается он, обрываясь отвесным склоном, куда я сослепу едва не рухнул. В последний момент, когда я уже начал помахивать руками, готовясь к спуску на четырёхметровую глубину, меня ухватил за куртку подскочивший Швед.
— Не торопыся, — сказал он, ухмыляясь, — ещё не время.
Теперь издевательская насмешка в его голосе стала совершенно очевидной.
— Цепляйся за верёвку, — сказал лысый, мотая своей биллиардной головой, — и чухай вниз.
— Какую верёвку? — тупо спросил я, — как цепляться?
Ага, вниз уходила воблына верёвка, закреплённая массивной скобой, вбитой в камень. Где-то внизу мелькнул свет фонаря и ослепил меня, упёршись в лицо. Голос Воблы недовольно каркнул:
— Вы чё там? Трахаетесь? Давай вниз.
— Валяй, валяй, — ободряюще гыгыкнул Швед.
Ненавижу отвесные стены четырёхметровой высоты! Ненавижу спускаться по отвесным стенам четырёхметровой высоты! Ненавижу спускаться по отвесным стенам четырёхметровой высоты в полной темноте, да ещё и с тяжеленым рюкзаком за спиной! М-мать!.. Долбаный мешок потянул вниз и, получив чувствительный ожог ладоней, я едва успел остановить свободное падение. Неразличимая в темноте, стена метнулась к лицу, и я с трудом успел убрать нос, спасая его от превращения в лепёшку. Ощущая боль в обожженных ладонях и неприятную слабость во всём теле, я продолжил спуск, размышляя, не было ли ошибкой, определение высоты в четыре метра. Спуск всё продолжался и продолжался, а проклятый мешок всё больше оттягивал плечи назад, уговаривая закончить всё как можно быстрее. Ещё минута, подумал я, и мои руки не выдержат.
Где-то, над головой, раздался сердитый голос Воблы:
— Ты думаешь отцепляться от этой долбанной верёвки?
От неожиданности я разжал пальцы и камнем рухнул вниз. С десятисантиметровой высоты. Ноги подогнулись, и я шлёпнулся на задницу, до щелчка в зубах.
— Как же ты меня достал! — сказала эта фурия и подняв на ноги, прислонила к стене, — по-моему, кроме как потрахивать смазливых баб, ты больше ни на что не способен.
— Интересно, — сказал я, тяжело дыша, — сколько человек нам вчера держали свечку?
— Трахаться надо было потише, — Вобла отвела глаза в сторону, — стонали, как придурки.
Я только открыл рот, в ответ на это излияние. По-моему, эта бездушная воительница оказалась смущена. Вот это номер! Не дожидаясь ответа, Вобла отошла к тросу, содрогающемуся под тушей Шведа. Ну, ну, чем дальше в лес — тем толще партизаны.
Этот коридорчик оказался ещё короче предыдущего. В его конце мерцало светящееся пятно и моё любопытство, благополучно дремавшее всё последнее время, пробудилось, позёвывая и потягиваясь. Продрав глаза, оно немедленно погнало меня вперёд, посмотреть, не найду ли я каких-нибудь приключений на свою задницу. Светлый участок становился всё больше и пройдя тоннельчик до конца, я понял, что вижу светящийся пол огромного зала, вся верхняя часть которого была погружена во мрак. Сияющий пол состоял из шестиугольных плит, прораставших тонкими столбами исчезавшими, по мере того, как они поднимались во мрак. Этих колонн оказалось несчитанное множество и за их чащей совершенно скрывалась противоположная стена увиденной мною пещеры. А возможно, судя по тому, как расходились стены, зал имел поистине исполинские размеры.
Смутная тень мелькнула у основания одной из колонн; на мгновение скрыв голубоватое сияние…Тень, величиной с ротвейлера и такой же комплекции. Поправив лямку сползающего рюкзака (надевал ведь сам, без помощи Круглого) я взял автомат в руки и направил ствол туда, где мелькнула тень. Ничего не происходило. Тогда я осторожно скосил глаза и обнаружил, что оружие (ну естественно!) стоит на предохранителе. Чертыхнувшись, я сдвинул флажок и в ту же секунду кто-то больно сжал мою руку, потянувшуюся к спусковому крючку. Я шарахнулся было в сторону, однако рука Теодора, сжимающая мою, удержала меня на месте.
— Спокойнее, молодой человек, — он разжал пальцы и вышел вперёд, — не стоит лишний раз открывать огонь. Особенно, когда в этом нет никакой надобности. Вспомните предупреждение, гм, Зверя.
Странная у него была манера выражаться, старомодная какая-то. Похоже этот мужик обчитался старых книг, этого, как его, Акунина. А может и ещё каких-нибудь. Откуда у него взялась бы карта этих