Бездна. Дилогия

продолжается. Ничего не хотелось, никуда я не стремился, достаточно было лежать на полу, слыша звук собственного дыхания в абсолютной тишине.
Так я лежал до тех пор, пока в опустевшей голове не появились мысли посложнее.
Я подумал, а как же буду отсюда выбираться? Дороги я не знал, во всяком случае какой-нибудь другой дороги, способной вывести наружу. Тот путь, который привёл меня в эту пещеру определённо не предрасполагал к повторной прогулке. Чёрная гадость, жрущая людей без остатка, фароглазые тварюки в ледяном зале, когтистое чудовище в зелёном коридоре и на закуску каменные клыки, сожравшие нарика. Я ничего не пропустил, никто не обиделся?
Выход у меня оставался один. И в прямом и в переносном смысле — двигаться через отверстие в жёлтой стене. Причём, чем быстрее я начну свой одиночный поход — тем лучше. Провизии не было, дорога ожидалась неблизкая, следовательно, если я буду тянуть время, то обреку себя на длительную голодовку.
Как же мне не хотелось вставать! Ныло тело, истерзанное экстремальным спуском и очень хотелось спать. Но я заставил себя подползти к автомату, а после проделать четвероногую ходку к полузасыпанной норе, откуда веяло тёплым воздухом и запахом чего-то сухого и противного. Как следует матюгнувшись и задав необходимый настрой для плодотворной работы, я начал разгребать гладкие голубоватые булыжники, оставлявшие на коже ощущение чего-то слизистого. Механически отгребая камни, я с ненавистью думал о Фёдоре, который так круто киданул меня с этой работёнкой. У меня не было ни капли сомнения — родственничек заранее знал, об уготованной мне судьбе. Твою мать! Вот тебе и возвращение через неделю! Не пришло бы даже гроба, дабы моя благоверная демонстративно порыдала на нём. Интересно, какую бы херь наплёл Федька на вопрос, куда же я, всё-таки исчез?
Рука провалилась и камни дождём посыпались вниз, постукивая о твёрдую поверхность. Лаз получился широкий и я без особого труда, мог протиснуться в него. Однако наученный горьким опытом, я сначала выставил перед собой автомат, надеясь, что многочисленные падения не повредили механизму оружия. Выглядел он теперь не так круто, как в начале путешествия. Правда, за поясом, продолжал давить в живот ещё и пистолет, про который я периодически забывал.
Никто не рычал, не визжал и даже ни разу не булькнул, поэтому я осмелился продвинуться чуть дальше, посмотреть, куда занесли меня черти на этот раз. Выяснилось, злокозненные создания привели меня в идеально круглый тоннель, напоминающий газовую трубу исполинских размеров. Пока я пытался определиться, как же лучше спуститься, нога поскользнулась на синем кристалле, и я кубарем скатился вниз успев, однако, проклянуть свою злосчастную судьбу. Парой секунд позже, потирая ушибленную (в который раз, никто не подсчитывал?) голову, я справедливо рассудил: если бы не мой рок, некому было бы возмущаться.
Поскольку вопрос о спуске благополучно разрешился, оставалось выбрать верное направление. Логичным казалось двигаться в ту сторону, где труба тоннеля начинала загибаться вверх. Поэтому, забросив автомат на плечо, я поплёлся по скользкому полу, рассуждая на всяческие интересные темы, которые почему-то смыкались на единственной мысли — мысли о еде. Как обычно, начали вспоминаться всяческие деликатесы, которые я потреблял (или хотел потребить) в различные периоды своей жизни. Да разве одни деликатесы! С каким теплом я вспоминал последний несчастный завтрак, дезинтегрированный моим желудком.
Погрузившись в эти размышления, я не сразу заметил, как стены тоннеля начали изменять свой цвет, а температура чувствительно возросла. Только когда пот начал ручьями стекать по лицу, а рубашка промокла до последней нитки, я остановился, поразмыслить над происходящим. К сожалению, битая-перебитая голова отвратительно компоновала факты и в получившейся логической цепочке не хватало множества звеньев. Короче, я не понимал, что всё это означает. Поток тёплого воздуха, идущий мне навстречу, превратился в бешенный раскалённый ураган, обжигающий кожу. Тоннель, тем не менее, продолжал уходить вверх и я, лелея слабую надежду на выход к поверхности, решил продолжить восхождение.
Ещё через десяток метров стало окончательно ясно: по этой дороге я никуда не доберусь. Воздух стал настолько горячим, что мгновенно сушил пот на лице, а кожа рисковала получить чувствительные ожоги. Откуда-то спереди доносился ровный гул, который вполне способно издавать мощное пламя, несущее этот жар. Воздух впереди дрожал и переливался, однако, сквозь эту пелену я сумел увидеть, лежащий на полу коридора продолговатый предмет, очертаниями весьма напоминающий человеческое тело. Любопытство