Бездна. Дилогия

ухватил того за плечи. Порыв оскорблённого водителя оказался настолько силён, что даже великан, удерживающий его, покачнулся, а сам Швед шлёпнулся на колени.
— Обидели, — как ни в чём не бывало, бормотал Круглый, укладывая оружие на пол пещеры, — оскорбили, опустили, можно сказать. Просто ужас какой-то!
— Прекрати, — оборвал его Зверь, но без своей обычной строгости, точно последняя шутка забавляла и его, — не хватало ещё перестрелять друг друга.
— Я попрошу вас прекратить подобные скандалы, — Теодор вышел вперёд и похлопал Зверя по плечу, — обстоятельства последнее время складываются не в нашу пользу. Не стоит усугублять положение.
— Ё…ные суки! — завопил Швед, вырываясь из цепкой хватки Зверя, — я вас кончу, уроды! Петухи, вонючие!
Так же спокойно, как и всё, что он делал, до этого, Зверь снял свободной рукой автомат с плеча и приставил дуло к затылку Шведа. Не в меру разбушевавшийся водитель мгновенно утих и только косился на оружие, угрожающее его драгоценным мозгам.
— Или ты успокоишься, — негромко сказал гигант, прижимая голову Шведа к полу, — или нам придётся оставить тебя здесь. Для меня это будет не слишком большая потеря. Я имею в виду потраченную на тебя пулю.
Поскольку ни бить, ни убивать меня больше никто не собирался, я решил полностью прийти в сознание и подняться на ноги. Лежать, упираясь в жёсткий камень затылком, отбитым Воблой, было не слишком удобно. Упёршись локтями в пол, я медленно приподнялся и осмотрел место, куда меня притащили, пока я был без сознания. Нынешняя пещера оказалась совсем небольшой, напоминая формой и размерами железнодорожную цистерну. С потолка этого круглого «контейнера» свисали какие-то лианы, бледно-фиолетового цвета. Кажется, они слабо светились, но в ярком свете, исходящем от стен, это было почти неразличимо.
Если основные события происходили здесь, то у противоположной стены царили тишь и покой. Там сидели три человека, которые, прижавшись друг к другу, испуганно смотрели на громкую разборку. Отсутствовали трое. Во-первых, Сергей. Подумав об этом, я тотчас вспомнил, что отсутствует он, уже на веки вечные и вряд ли когда-нибудь я его увижу, кроме как в кошмарных сновидениях. Не было этого, как его, Семенчука и (сердце сжалось от нехорошего предчувствия) Оксанки. В голове мелькнули мысли, одна бредовее другой. Перехватив изучающий взгляд Вобды, рассматривающей меня с интересом естествоиспытателя, я решил поинтересоваться:
— А где хм, остальные?
— Остальные? — переспросила Вобла и присела рядом со мной, — или тебя интересует та смазливая шлюшка, с которой ты так мило перепихнулся?
— С ней что-то случилось?
— С ними обоими случилось одно и то же, — вздохнула Вобла, — когда вас отослали, Зверь приказал немедленно собираться. Девка твоя задержалась — никак не могла натянуть сапог на ногу, жаловалась, типа сильно натёрла. Емеля крикнул, что времени в обрез и все побежали. Задержался только бугай из её корешей, хотел помочь. Я на повороте оглянулась, смотрю — этот жлоб взял её под локоть, а она всё сапог тянет. И тут на них упала эта чёрная дрянь. Я ещё подумала, наверное, прорвало где-то перемычку озера какого-нибудь, только смотрю: а под водой-то и нет никого. Исчезли они без остатка, будто растворились. Кислота, наверное.
— Да нет, — сказал я, вяло махнув рукой, — оно — живое. Гналось за мной, до последнего, пока не загнало в угол, а потом почему-то, передумало и ушло.
Теодор, с интересом прислушивавшийся к нашему разговору, подошёл поближе и присел на корточки. Под мышкой у него была кипа листов и толстая книга в чёрном переплёте название которой я теперь мог прочитать совершенно отчётливо. Оно поразило меня едва ли не больше, чем всё произошедшее со мной. На потёртой чёрной коже обложки горела золотом надпись, не потускневшая за годы, минувшие с момента издания книги. Если это была не шутка, то под мышкой у нашего руководителя находился мифический Некрономикон. Из книги выглядывали какие-то листочки, определённо чуждые пожелтевшим страницам древнего тома. Поскольку я рассмотрел на них русские буквы, то предположил, что это был перевод с латинского, или какого — другого языка, на котором была написана книга.
Бог ты мой! Некрономикон! Книга, считавшаяся несуществующей, придуманной болезненным фантазёром Лавкрафтом. Помнится, я как-то читал, будто один одержимый коллекционер мистической литературы предлагал миллион долларов за оригинальное издание этой книги. Чёрт побери! Когда я выберусь отсюда, надо будет спереть этот раритет и толкануть его за полцены. Если, конечно, я ещё буду жив.
Перехватив мой ошарашенный взгляд, руководитель криво усмехнулся и отложив чёрный том,