Бездна. Дилогия

выложил передо мной несколько листов, испещрённых линиями, обозначающими лабиринт подземных переходов.
— Не мог бы ты показать, — обратился он ко мне, — как именно добирался до песчаной котловины. Сейчас я отмечу, откуда именно…
— Я вообще не понимаю, почему я должен что-то показывать, — перебил я его, отодвигая карты в стороны, — после того, как меня так подставили. Или произошла нелепая ошибка, и меня совсем не собирались приносить в жертву, во имя каких-то ритуалов?
— Собирались, но не во имя ритуалов, — Теодор слегка пожал плечами, — поскольку я ощущаю себя отчасти виновным в этом, то поясню, почему мы были вынуждены поступить подобным образом. Большинство переходов этого уровня, обычно заполнены тёмным пожирателем — той чёрной субстанцией, с которой ты столкнулся чуть раньше. Объяснять его сущность — слишком долго, стоит помнить лишь одно: приближение к пожирателю вызывает его активность и готовность поглотить любую разумную органику. Если не выманить его наружу, то пройти по уровню абсолютно невозможно — пожиратель уничтожит всех. Для того, чтобы он покинул эти переходы и поднялся на перекрёсток, так называется та пещера, с колодцами, достаточно принести в жертву пару человек, как ни кощунственно это прозвучит. В этом случае пожиратель, на некоторое время останется на перекрёстке в состоянии релаксации. В нашем же случае произошло следующее: пожиратель не удовлетворил свой голод, в полном объёме и устремился на поиски недостающего. Объём его велик, но конечен, именно поэтому он поглотил девушку с мужчиной и прекратил распространяться, вернувшись на перекрёсток. Думаю, я изложил вполне доступно, — Теодор помолчал, насмешливо глядя на меня, — я надеюсь, ты всё-таки будешь со мной сотрудничать. Иначе придётся предоставить тебя самому себе — нам нужны только полезные, для дела, члены группы.
Все козыри, как обычно, оказались в чужих руках. А по поводу обид…Жив остался, вот и ладненько, могло быть и хуже. Тяжело вздохнув, я подвинул к себе лист, пытаясь разобраться в переплетениях линий.
— Ни хрена не понимаю, — сказал я наконец, — попробую лучше рассказать.
Пока я излагал свою одиссею, к нам подошёл Зверь и они, на пару с Теодором, попытались отыскать на плане те пещеры и переходы о которых я рассказывал. Потребовалось совсем немного времени, пока выяснилось: имеющиеся карты грешат многочисленными белыми пятнами, по которым и пролегал мой маршрут.
— Дуракам — везёт, — резюмировал Зверь наконец и посмотрел на меня с непонятным уважением, — всё-таки Вобла ошибается очень редко.
— Машинку ему вернуть? — поинтересовался Круглый, покачивая автомат на ремне из стороны в сторону.
— Пока не надо, — Зверь покачал головой, искоса поглядывая на меня, — он на сегодня, в большой обиде. Ещё перемкнёт…
Здесь он был не прав. Настроение у меня не способствовало сведению счётов, с кем бы то ни было. В первую очередь мне очень хотелось пить и есть. Впрочем, просить об этом не пришлось. Очевидно все понимали, что после суточного воздержания организму потребуется небольшая (а лучше большая) заправка. Мне выдали полную флягу воды, предупредив, правда, чтобы я не слишком шиковал, две банки тушёнки и буханку чёрствого, точно камень, хлеба. Выдавая эту булку, Круглый задумчиво постукивал ею о камень стены и бормотал нечто неразборчивое о хлебе, способном сохранять свежесть долгое время. Видимо — это он и был.
Поглощая выданную пайку, я тупо смотрел в стену пещеры и пытался вспомнить лицо Оксанки. Пусть не тогда, когда мы занимались с ней сексом, но хотя бы прощание…Однако перед глазами стояла лишь картина, описанная Воблой: две человеческих фигурки в проёме тоннеля и чёрная хищная дрянь, обволакивающая их, перед тем, как сожрать. В горле появился тяжёлый комок, а глаза ощутимо запекло. Лучше бы у нас с ней вообще ничего не было! Чужого человека не так жалеешь.
— Сколько времени? — спросил я у Круглого, стоящего неподалёку, — а то спать охота.
— Так дрыхни, — добродушно откликнулся он, — один хер, сегодня уже никуда не идём. А время сейчас детское — двадцать-сорок восемь.
— Поразившись тому факту, что уже наступил глубокий (по моим меркам) вечер, я завалился на камень и мгновенно вырубился, успев подложить под голову лежащий рядом мешок. Особую роль в моём спокойном сне сыграло ощущение безопасности, в отличие от предыдущей ночи (или какое там было время суток), когда некому было проследить за неведомыми тварями, крадущимися во тьме.
В этот раз мне ничего не снилось, я точно нырнул в темноту, но не ту, которая погубила Оксанку и Сергея — эта была самой обычной, баюкающей моё тело в своих объятиях. Проснулся я от обуревающих меня взаимно противоположных