Бездна

не знает.

– Несли, – поправил Джек. – В прошедшем времени. Ныне кормят рыбу на дне нью-йоркской гавани.

– Да, – кивнул Кэнфилд. – Помню, как очнулся от кошмара об их агонии. Прочитал о сгоревшем в порту пароходе, догадался о происшедшем. – Он покачал головой. – Ужасно досадно.

– Черта с два ужасно. Пожалуй, лучшее, что я в своей жизни сделал.

Кэнфилд пристально взглянул на него. Джек не разобрался в выражении заросшего со всех сторон лица. Потом вымолвил почти шепотом:

– Ты? Это ты убил тварей Иного?

Он почувствовал себя неловко под взглядом широко распахнутых глаз.

– Ну да, кто-то же должен был это сделать. По ошибке собрались закусить маленькой девочкой.

– Тогда неудивительно, что ты здесь очутился. Причастен гораздо больше, чем думаешь…

– К чему?

– К Теории Великого Объединения Мелани. С ней наверняка связаны твари Иного, а значит, и ты.

– Ничего себе, – присвистнул Джек. – А не связана ли с этой теорией какая-то бредовая конструкция?

– Механическая имеется в виду? Едва ли. А что?

– Да у меня в номере стоят два ящика с какими-то деталями. Не знаю, откуда они взялись, но, как ни странно, чувствую, что их появление как-то связано с исчезновением Мелани.

– Не вижу, каким образом. Хочешь сказать, что не знаешь, кто их послал и откуда?

– По-моему, из Талсы

. Из нижней Талсы.

Кэнфилд усмехнулся:

– Был когда-нибудь в Талсе?

– Нет.

– А я был. Не такой большой город, чтоб делиться на «нижнюю» и «верхнюю».

– На крышке отпечатана инструкция по сборке этой чертовщины, а в углу написано: «Н. Талса».

– «Н. Талса»… – тихо повторил Кэнфилд. – «Н. Тал…» – Он вдруг резко дернулся в инвалидном кресле. – Боже правый! А может быть, Тесла?

Джек мысленно представил себе крышку.

– Возможно. Надпись размазана, я особого внимания не обратил, потому что…

Кэнфилд уже ехал к двери.

– Пошли!

– Куда?

– К тебе. Хочу сам посмотреть.

Джек не испытывал бешеной радости при мысли о гостях в своем номере, однако, если Кэнфилду что-то известно про ящики…

– Что это за Тесла? – спросил он, пока они спускались на один этаж в лифте.

– Не что, а кто. Не могу поверить, что ты о нем никогда не слышал.

– Поверь. Так кто такой Тесла?

– История долгая. Если я ошибаюсь, не стоит рассказывать.

Джек проследовал за ним к своему номеру, отпер дверь, внезапно пораженный тревожной мыслью.

– Как ты узнал, в каком я номере?

– Почуяв шрамы, задался целью выяснить, – улыбнулся Кэнфилд. – Наверняка не я один. Пожалуй, половине присутствующих известно, где ты поселился.

– Какое им, черт возьми, дело?

– Дело в том, что ты – неизвестная величина. Одни подозревают в тебе агента ЦРУ, другие шпиона, подосланного Маджестик-12, третьи, может быть, видят посланника дьявола.

– Замечательно.

– Тебя окружают люди уверенные, что все не так, как кажется. Чего от них ждать?

– Верно.

Вот оно, значит, как. Вроде худшего ночного кошмара. Утром первым же делом прочь отсюда.

Оставив свет включенным, он пропустил Кэнфилда в комнату вперед себя. Открытые ящики стояли на полу, и тот прямо к ним покатился. Взял одну крышку, всмотрелся.

– Другая, – подсказал Джек.

Он осмотрел другую, стукнул по ней кулаком, обнаружив искомое, воскликнул на октаву выше обычного:

– Да! Он самый, Никола Тесла!

Джек заглянул через его плечо, пригляделся как следует, действительно теперь увидел надпись «Н. Тесла».

– Хорошо. Кто же такой Никола Тесла?

– Один из величайших гениальных изобретателей трех-четырех последних поколений. Наравне с Эдисоном и Маркони.

– Про Эдисона и Маркони я слышал, про Теслу никогда.

– МРИ когда-нибудь делал?

Он присел на письменный стол.

– Рентген, что ли? Нет.

– Во-первых, не рентген, а магнитно-резонансное исследование – МРИ, ясно? Единица магнитной индукции называется теслой в честь Никола Теслы. Одна тесла равняется десяти тысячам гауссов.

Джек изо всех сил постарался продемонстрировать восхищение:

– А. Потрясающе. Зачем же гениальный изобретатель шлет мне посылки?

– Он умер в 1943 году.

– Не особенно радостно слышать, что покойник посылает ящики.

Кэнфилд выкатил глаза:

– Ящики кто-то, конечно, прислал, только я ни на миг не поверю, будто сам Тесла. Он, безусловно, гений, но не изобрел способа