Бездна

И очень хорошо. Иначе усиленные старания внушить встречным обманчивое о себе впечатление пойдут прахом.

Он сознательно стремится не бросаться в глаза. Не так просто выглядеть не слишком современным, не слишком старомодным. Приходится постоянно приглядываться, в чем ходят обычные люди на улице. Джинсы с фланелевыми рубашками из моды никогда не выходят, даже здесь, в Верхнем Вестсайде, наряду с мокасинами и рабочими башмаками – настоящими, грубыми. Саржевые рабочие штаны тоже верное дело – хоть и не стильные, тем не менее никто на них не оглянется.

Телефон-автомат нашелся на Сентрал-парк-вест, там, где вдруг обрываются многоквартирные дома, словно кто-то отрезал ножом десяток кварталов, тянущихся во все стороны, оставив местечко для парка на другой стороне улицы. Сквозь голые еще деревья виден пруд, голубой ромб в зеленеющей травке. Лодок пока нет, однако ждать недолго.

Он набрал номер своей телефонной карточки. Отличная штука. Не менее анонимная, чем наличные, и чертовски легче полного кармана мелочи, которую до сих пор приходилось таскать при себе.

Кажется, всех жутко пугает потенциальная угроза электроники для безопасности. Возможно, в самом деле опасно для добропорядочных граждан. Однако, с точки зрения Джека, электроника обеспечивает идеальную анонимность. Всегда держа автоответчик в пустом офисе на Десятой авеню, он несколько месяцев назад отключился, переадресовав все поступающие на него звонки на речевую почту.

Электронная почта, речевая почта, телефонные карточки… так и слышится голос Луи Армстронга: «О, мир полон чудес!»

Позвонив по бруклинскому номеру, Джек связался, как выяснилось, с компанией по производству картонных цилиндров «Кейстоун», попросил Льюиса Элера.

– Как передать, кто спрашивает? – спросила секретарша.

– Скажите, просто Джек, в ответ на его электронное сообщение.

Элер сразу взял трубку, заговорил высоким хриплым голосом, быстро переходя на торопливый настойчивый шепот:

– Большое спасибо за звонок. Я с ума схожу, не знаю, что делать. Как только Мэл исчезла…

– Эй-эй, – перебил его Джек. – Ваша жена исчезла?

– Да, уже три дня прошло, и…

– Обождите. На этом остановимся. Сэкономим мое время и ваши силы. Я пропавших жен не разыскиваю.

– Вы обязаны! – громко, пронзительно крикнул Элер.

– Это дело полиции. У них есть специалисты, техника, гораздо лучше справятся.

– Нет-нет! Она сказала, никакой полиции! Абсолютно исключено.

– Сказала? Когда?

– Вчера вечером. Говорила со мной… вчера вечером.

– Значит, фактически не пропала.

– Пропала. Прошу вас, поверьте. Велела вам звонить. Только вам. Так и сказала: «Один Наладчик Джек поймет».

– Да? Откуда она меня знает?

– Понятия не имею. Я о вас впервые услышал от Мэл.

– Мэл?..

– Мелани.

– Хорошо, однако если Мэл может вам позвонить, то почему не может сказать, где находится?

– Дело очень сложное… слишком сложное для телефонного разговора. Нельзя ли с вами встретиться? Лично гораздо легче будет объяснить.

Джек задумался, глядя на массивное здание Естественно-исторического музея в нескольких кварталах дальше, на караван желтых школьных автобусов, причаливавших к стоянке. Бред какой-то. Черт побери, полный бред. Пропавшая жена связывается с мужем, просит не обращаться в полицию, вместо этого звонить Наладчику Джеку. Может, ее похитили? В таком случае…

– Выкуп не требовали?

– Нет. Вряд ли исчезновение Мэл как-то связано с деньгами.

– С деньгами все связано.

– Только не это. Может быть, встретимся…

Адский бред… Впрочем, сегодня целый день делать нечего… Кроме того, Элер определенно сказал: никаких копов…

– Ладно. Встретимся.

Из трубки потоком хлынуло облегчение.

– Ох, спасибо… спасибо!

– В Бруклин я не поеду.

– Где угодно, как скажете, в любое время…

Хулио неподалеку. Джек дал Элеру адрес, велел быть через час. После разъединения нажал кнопку, и электронный голос уведомил, сколько денег осталось на карточке.

Очень мило.

Повесил трубку, пошел от парка, думая о словах жены Элера:

Один Наладчик Джек поймет…

Хорошие дела.

Джек сидел у Хулио за столиком неподалеку от черного хода. Наполовину прикончил второй «роллинг» со льдом, когда явился Льюис Элер. Узнал его, как только заметил неуклюжую фигуру в коричневом костюме, шагнувшую