Бездна

Лью, – нет ответа.

– Может, администратора попросить, чтоб открыл, посмотрел, вдруг она там лежит в обмороке или еще что-нибудь, – предложил Джек.

Ивлин зажала ладонью рот.

– Вы и правда так думаете? А мне даже на ум не пришло? Может, она обо всем позабыла? Пошла гулять по городу или еще куда-то? И как отнесется к тому, что мы вошли в ней в номер?

Любой другой, думал Джек, был бы тронут заботой. Но вся эта компания кругом видит злодейские заговоры.

– По-моему, стоит рискнуть.

Ивлин глянула на часы:

– Дам ей еще часок? Если не появится к тому времени, пойду к администратору? Пусть проверят? Что скажете?

– Неплохой план, – одобрил он.

Когда она упорхнула, Лью обратился к нему:

– Думаю пока домой вернуться.

– В такую даль до Шорэма?

– Да. Хочу заглянуть, посмотреть, не вернулась ли Мэл, не оставила ли записочку. – Он сморгнул слезы. – Сначала она, потом Олив. Мне по-настоящему страшно. Есть что-нибудь новое?

– Ничего определенного, – сказал Джек, видя, как он помрачнел. – Может быть, вы кое-что проясните.

– Разумеется, все, что угодно.

– По словам Олив, Мелани передала ей компьютерные дискеты. Зачем, как по-вашему?

– Даже не представляю, – покачал он головой. – Они совсем не так близки.

– Не верите?

– Точно не знаю. Может быть, Олив просто хочет набить себе цену. Может, Мелани их отдала на хранение, уничтожив папку ТВО. Думала, что никто не станет искать дискеты у Олив, которая, как всем известно, ненавидит компьютеры.

– Хорошая мысль, – признал Джек. – Найдем Мелани, спросим.

– Если найдем, – глубоко вздохнул Лью. – Ну, пока, – кивнул он и ушел.

Джек решил прослушать свой автоответчик, потом заглянуть на какое-нибудь заседание. На одном должен был выступать по программе неуловимый Майлс Кенуэй. Хотелось бы на него посмотреть.

По дороге к вестибюлю вновь заметил рыжеволосого мужчину, который сидел в дверях в кресле-каталке, так же пристально на него глядя, как вчера вечером. Не очень-то приятно. Что его так занимает, черт побери?

Проверил ответчик по телефонной карточке. Кроме отца, никто не звонил.

Ладно, пора набраться духу и перезвонить. Он нашел номер в бумажнике, набрал, перенесся во Флориду, неподалеку от Корал-Гейблс, с болотом практически на отцовском заднем дворе.

Папа оказался на месте. Немножко поболтали – с обязательным уведомлением о приятнейшей теплой погоде, – после чего Джек перешел к сути дела:

– Не передумал насчет поездки?

– Нет. Заказал билеты и прочее.

– Ух ты, какая жалость! Я в круиз уезжаю на пару недель, причем в то же самое время.

На другом конце, во Флориде, долго стояло молчание, по проводу текло огорчение. На лице Джека выступила едкая виноватая испарина. Отец явно старается сблизиться на склоне лет с блудным сыном, а тот его окатывает холодным душем.

Какой же я трус. Вшивый лживый трус.

– Куда едешь? – спросил в конце концов отец. Куда, черт побери?

– На Аляску.

– Правда? Всегда хотел побывать на Аляске, посмотреть ледники и так далее. Что ж ты раньше не сказал? Я бы с тобой поехал. Может, еще получится…

Ох, нет!

– Не получится, папа. Все продано.

Снова долгое молчание.

Не просто вшивый лживый трус, а настоящая крыса.

– Знаешь, Джек, – сказал потом отец, – понимаю, ты, видно, не хочешь, чтоб я вмешивался в твою жизнь или знал какие-то подробности…

Он заледенел.

– Ты о чем это?

– Слушай, если ты… г-гей, – с трудом выдавил он, – ничего. Переживу. Ты все равно мой сын.

Джек так и присел у телефона. Гей? Страшней ничего не придумал?

– Нет, папа. Меня не привлекают мужчины. Собственно, даже не понимаю, что женщины в них находят. Предпочитаю женщин. Всегда любил, всегда буду любить.

– Да? – В отцовском голосе явственно слышалось облегчение. – Почему же тогда…

– Я действительно уезжаю.

– Ладно. Верю. В гости обещал приехать, помнишь? Когда? Давай точно условимся.

– Не могу сейчас точно сказать…

Больше нельзя его отфутболивать.

– До конца года приеду. Идет?

– Идет! Договорились!

Отец еще немножко поговорил, отпустил его с миром. Джек постоял на месте, набираясь сил. Лучше встретиться с бандой разъяренных наперсточников, чем разговаривать с папой по телефону.

Грохнул кулаком в стенку. Что я наделал? Пообещал приехать и время назначил: до конца года. Рехнулся?

При всей своей ненависти к поездкам поддался извечному чувству вины.

И