Бездна

непосредственных производителей – назвать которых родителями было бы оскорбительно для любых настоящих родителей, – избавляющихся от них, как от лишнего хлама. Джек переписал мальчиков по имени Джек, умерших десять – пятнадцать лет назад, не получив номера социального страхования. За небольшие деньги раздобыл заверенные копии свидетельств о рождении, стал присваивать себе их фамилии. Как только каждому исполнялось пятнадцать – шестнадцать, подавал заявку на новый номер социального страхования на очередное имя.

Он вытащил авторучку, открыл справочник.

– Хорошо. У нас имеется Джон Атилла. Через месяц стукнет шестнадцать. Я уже попросил Эрни готовить документы. Жить он будет в Хобокене, значит, надо писать в управление в Трентоне. Давай-ка постараемся.

Поскольку Закон о социальном страховании позволяет гражданам младше восемнадцати обращаться по почте за присвоением номера, Джек воспользовался этой статьей в полной мере. За несколько лет они с Эйбом составили разнообразные письма от имени разнообразных подростков. Эйб с особенным блеском выступал от имени возмущенного тинейджера, вынужденного получить номер в связи с требованием несознательных родителей, чтобы он угробил лето на дурацкую работу.

Написание от руки прошения в соответствующих выражениях заняло минут десять. Джек специально то и дело подчеркивал отдельные слова.

Для подачи заявки требуется уже раздобытое свидетельство о рождении и обещанное Эрни свидетельство об окончании школы. Потом все будет сложено вместе, отправлено в Трентон. Приблизительно через месяц Джону Атилле присвоят номер социального страхования, внесут в компьютеры управления. К стаду американских налогоплательщиков добавится новенькая дойная коровка.

– Сколько раз мы это проделывали? – уточнил Эйб.

– По-моему, восемь.

К счету «Мастер-кард» Джека Коннери, сброшенного со счета Эйба, добавились еще два держателя: Джек Андрисси и Джон Бендер. Через полтора года различные банки, включая «Америкэн экспресс», завалили последних заранее утвержденными предложениями.

Андрисси отпочковался от Бендера, Коннери исчез. К каждому счету Андрисси и Бендера добавилось новое имя. Так и шло дело: возникали новые держатели, старые лишались карточек, оставляя за собой неуклонно удлинявшийся путаный след, который, будем надеяться, невозможно распутать.

– Жутковатое дело, – вздохнул Эйб. – И хлопотное.

– Конечно, жутковатое, но, знаешь, я, наверно, единственный в мире хоть раз вспомнил про этих детишек после их смерти, а может, и после рождения. Они для меня почти как родные. В определенном смысле это как бы возвращает их к жизни.

– К виртуальной – в базах данных.

– Можно и так сказать. Насчет хлопот ты совершенно прав.

Джек привалился к прилавку, чувствуя, как под потолком собирается черная туча, осыпающая холодным дождичком.

– Я стремился к этой цели почти всю свою взрослую жизнь. А теперь… не знаю.

Пришлось проделать тяжкий путь, полный опасных извилин, чтобы достичь суверенного положения, стать независимым государством из одного человека. Сначала было довольно забавно – искусная ложь, прятки, поиски, ежедневные волнующие старания ходить на цыпочках, жить своим умом. Волнение постепенно ослабевает, все реже приходит. Без этого вранье и прятки превращаются в труд – в утомительный труд. Весьма нелегкий образ жизни.

– Мне иногда так все это надоедает, что я спрашиваю, стоит ли оно того?

– У тебя просто день сегодня неудачный.

– Не просто день. – Скоро увидимся с Вики, сыграем в бейсбол. – Жизнь шизоидная.

– Спроси себя, что лучше – влиться в глобальный мегаконгломерат или остаться самостоятельной закрытой корпорацией. За тебя никто не решит.

– Знаю. Но прихожу к заключению, что вопрос не в этом, а во времени. То есть можешь представить, что я продержусь еще тридцать лет? У кого в шестьдесят на такое сил хватит?

– Мне еще нет шестидесяти, а я еле справляюсь. Пора уходить на покой.

Джек тревожно дернулся:

– Что? Оставить торговлю оружием? Столько народу на тебя надеется, Эйб. И что ты будешь делать? На спорттоварах не проживешь.

– Как сказать, – пожал Эйб плечами. – Возьми, например, ролики. Самый настоящий рэкет. Продаешь коньки для развлечения. А чтоб никто не покалечился при сомнительной забаве, требуется в придачу шлем, щитки, наколенники, защитные перчатки и прочее до бесконечности…

– Не совсем честно, – заметил Джек.

– Конечно, – кивнул Эйб. – Торговля оружием гораздо благородней.

– Можно просто не продавать