Бездна

– На краю Айленда. В Шорэме.

Господи Исусе, адская даль, почти в самом устье, хотя до вечера дел немного…

– Ладно. Давайте адрес, встретимся там через пару часов. Заодно и расплатимся.

Лью взглянул на часы:

– Хорошо. Побегу, чтобы в банк успеть. – Вытащил карточку, нацарапал что-то на другой стороне. – Вот домашний адрес. Поезжайте по лонг-айлендскому скоростному шоссе…

– Найду. Договоримся на пять. Пока час пик не настал.

– Замечательно. В пять. – Он дотянулся до правой руки Джека, схватил обеими руками. – Миллион раз спасибо… Вы даже не знаете, что это для меня значит.

Правильно, мысленно подтвердил Джек. Впрочем, наверно, узнаю.

Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет.

Почему только я?

– Почему ты их чокнутыми называешь? – спросил Эйб. – У нас кругом заговоры да конспираторы.

Джек завернул в магазин спорттоваров «Ишер» поприветствовать Эйба Гроссмана, седеющего Шалтая-Болтая, приближавшегося к шестидесяти, почти безнадежно лысого, старейшего своего друга в городе. И на всем белом свете. Уселись по обыкновению: он с покупательской стороны привалился к обшарпанному деревянному прилавку, Эйб со своей стороны примостился на высоком стуле, окруженный всевозможными небрежно распиханными спортивными товарами на прогнувшихся полках вдоль узких проходов и подвешенных к потолку в вечном пыльном хаосе. В частности, Джек любил здесь бывать потому, что по сравнению с магазином собственная квартира выглядела опрятной, просторной.

– Корень слова знаешь? – продолжал Эйб. – Кон-спиро: единодушие. Годится для самых разных объединившихся вместе людей, институтов. Возьмем хотя бы… – Он прервался, склонив голову набок к голубому длиннохвостому попугайчику, усевшемуся на его запачканном левом плече. – В чем дело, Парабеллум? Нет, нельзя. Джек всегда к нам хорошо относится.

Парабеллум ткнул клювом ему в ухо, словно что-то нашептывая.

– Ну, почти всегда, – поправился Эйб, выпрямил голову, взглянул на Джека: – Видишь? Сплошь заговоры. В данный момент у тебя на глазах Парабеллум пытается вовлечь меня в заговор против гостя, явившегося без угощения. Я бы на твоем месте забеспокоился.

Джек обычно приносил что-нибудь съедобное, а нынче воздержался.

– Хочешь сказать, мне сюда вход запрещен без подарков? Довольно неожиданное открытие.

Эйб изобразил возмущение:

– Да мне плевать – пфу! Все дело в Парабеллуме. Он как раз к этому времени успевает проголодаться.

Джек указал на разноцветные пятна, украшавшие плечи белой рубашки Эйба с рукавами по локоть.

– Похоже, Парабеллум по уши наелся. Ты уверен, что он не страдает колитом или еще чем-нибудь?

– Абсолютно здоровая птица. Просто его раздражают чужие, равно как и так называемые друзья, не захватившие послеобеденных лакомств.

Джек выразительно глянул на выпиравший под рубашкой живот Эйба:

– Вижу, куда в конце концов попадают птичьи лакомства.

– Если снова собираешься обсуждать мою комплекцию, не сотрясай попусту воздух.

– Ни слова не скажу, даже не собираюсь.

Хотя собирался, все сильней беспокоясь за Эйба. Чересчур растолстевший, стареющий, полнокровный – жди сердечного приступа. Невыносимо думать, что с горячо любимым другом случится беда. Разница в несколько десятков лет не помешала им сблизиться. Кроме Джиа, Эйб единственный, с кем можно по-настоящему разговаривать. Сколько раз они вместе решали мировые проблемы… Невозможно представить повседневную жизнь без Эйба Гроссмана.

Поэтому Джек отказался от традиционных даров, если чего-нибудь приносил, то обязательно низкокалорийное или обезжиренное, – предпочтительно то и другое.

– В любом случае, чего думать о весе? Как только пожелаю, в любой момент сброшу. Соберусь, поеду в Египет, две недели буду покупать еду на улице у разносчиков с тележками. Посмотришь. Дизентерия чудеса делает с талией. Дай бог каждому такой эффективности.

– Когда отправляешься? – усмехнулся Джек, стараясь поправить дело. Не хочется быть постоянной болью в заднице.

– Сейчас звонил в туристическое агентство. Не знаю, когда агентша мне перезвонит. Может быть, через год. А ты что же? Чего так заботишься о собственном питании? Парню с такой работой надо помнить о холестерине?

– Я оптимист.

– Ты слишком здоровый, вот в чем твоя беда. Если тебя не пристрелит, не зарежет, не прибьет до смерти кто-нибудь из той массы народа, которую ты за свою жизнь до чертиков разозлил,