Бездна

из пакета «Смарт баланс» и выпучил на него глаза, словно пьяница на бутылку безалкогольного пива.

– Господи боже, это еще что такое?

– Маргарин.

– Маргарин? Вот это? Куда делся мой «Филли»? А любимый солененький «Лэнд-о-Лейкс»?

– Этот для сердца полезен.

Внешне Джек держался как ни в чем не бывало, а в душе съежился в ожидании взрыва. Опасное дело. Не считая общения с немногочисленными друзьями вроде него, практически вся жизнь Эйба сводится к еде и бизнесу.

Да, он имеет полное право раньше времени свести себя в могилу, но и у Джека имеется точно такое же право не укорачивать этот путь.

– Для сердца? Кто должен думать о моем сердце?

– Ты.

– Маргарин, полагаю, с пониженным содержанием жира?

– Фактически обезжиренный.

Эйб, багровея, взглянул на него:

– С каких пор ты вместо меня беспокоишься о моем собственном сердце? – и, не дожидаясь ответа, добавил: – Может, я буду заботиться о своем сердце, а ты о своем?

– Хорошо бы, чтоб ты хоть чуть-чуть позаботился, но…

– Значит, ты теперь мой персональный врач?

– Нет, – сдержанно ответил Джек. В высшей степени неприятная роль, только он ни за что не отступит. – Я просто твой друг. Хочу, чтоб ты подольше был рядом.

Эйб опустил глаза на «Смарт баланс» – вот-вот швырнет баночку за прилавок. Однако, как ни странно, открыл крышку, снял фольгу, со вздохом подцепил ножом желтое содержимое.

– Что ж, раз другого нету…

Джек с комом в горле смотрел, как он намазывает кусок маргарина на кекс. Протянул руку через прилавок, хлопнул его по плечу:

– Спасибо.

– Ты меня должен благодарить? За что? За возможное отравление? Может быть, тут полным-полно искусственных ингредиентов. Я давным-давно умер бы и сошел бы в могилу от химических консервантов и ядовитых красителей, прежде чем мой холестерин успел бы догадаться.

Откусил кусок кекса, задумчиво пожевал минуту, проглотил. Схватил баночку с маргарином, пристально пригляделся.

– Признать язык не поворачивается, но… не так уж и плохо.

– Продолжай в том же духе, – посоветовал Джек, – может быть, тоже когда-нибудь умрешь ни от чего.

Они молча покончили с кексами.

– Ну, – сказал наконец Эйб. – Каков твой следующий шаг в поисках исчезнувшей леди?

– Вопрос на миллион долларов. Как только заговорю с кем-нибудь из той самой компании, голова идет кругом, совсем с толку сбиваюсь. У них на все готов подробный ответ, кроме вопроса о местонахождении Мелани Элер. – Он тряхнул головой. – Неужели жизнь недостаточно сложная, чтоб за всем видеть заговор? Я хочу сказать, почему все в последнее время до чертиков увлекаются заговорами?

– В последнее время? – переспросил Эйб. – При чем тут последнее время? Теории заговора возникают с той самой минуты, как человек научился организованно мыслить. Что такое первые религии, как не теории заговора?

– Ты имеешь в виду заговор Сатаны и Антихриста по захвату Америки, в который верила Олив?

– Нет. Раньше, гораздо раньше, когда Библия никому и не снилась. Я имею в виду пещерного человека. Боги выдумывались, чтоб придать смысл случайным природным и повседневным жизненным явлениям. Почему молния ударила не в высокое дерево, а в мою хижину, убив жену и детей? Почему нет дождя, когда всходят посевы, а во время скудной жатвы начинается настоящий потоп? Почему у меня родился мертвый ребенок? Все это отлично объясняется вмешательством могучих сверхъестественных сил, поэтому древние создали пантеон космических страшил – бог грома, бог дерева, бог вина, всего, с чем они в мире встречались, – вступивших против человечества в заговор. По-твоему, это самое консоме…

– СИСУП.

– Да бог с ним… занято сложными изощренными заговорами? Пфу! Взгляни на древнюю мифологию – вавилонскую, греческую, римскую, скандинавскую, – на бесчисленные божественные интриги друг против друга и против людей, голова пойдет кругом.

Джек кивнул, припоминая истории из школьного учебника:

– Троянская война, например.

– Правильно. Боги сговариваются с богами, сговариваются с людьми, полная неразбериха. У всех человеческих выдумок в этой области одна цель: когда случается что-то неладное, у нас есть объяснение. Беда пришла потому, что такое-то доброе божество рассердилось, обиделось или злое руку приложило. Пусть мы зависим от их милости, но хотя бы разобрались со случайностями, дали имя темным силам, создали симметрию из хаоса.

– Как в какой-нибудь старой сказке: узнав чье-то имя, получишь над ним власть.

– Власть – главное. Идентифицировав божество, мы пытаемся оказывать