В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
что, сдурела, Гуди?
Старшак, что с ними приходил в самый первый раз — я так и не узнал его имени — с вызовом смотрел на Гудрун.
— А кто виноват? — обвела взглядом своих товарищей девушка. — Уж точно не мой отец, на кого этот позор больше всех упал. Из-за Саноса и… — Гудрун повернулась к Лону, — И из-за твоего брата всё это. Младших и слабых пинать, доставать мало чести. Я бы на месте Китара, после такого, тоже к нам не пошла.
— Это он-то слабый? — вскинул брови старшак.
— А ты раньше о его силе знал? То-то же. Санос сам виноват.
— Его к Сарбахану бы отнести, — опасливо покосился на мычащего Саноса Гауч.
Битый предводитель Лодмуровцев, свернувшись калачиком, по-прежнему валялся на траве с кровавым пятном вместо рожы, не в силах подняться.
— Сейчас отнесём, — кивнула Гудрун. — Только это… Не нужно никому знать, что это его безродыш так. Китар, — повернулась она ко мне. — Ты в своём праве, ты защищался. Мы без претензий. Одна просьба — молчи о случившемся, и мы тоже всё забываем.
— Что?! — тут же взметнулся старшак.
— Тебе мало позора? — осадила тупицу Гудрун. — Сильнейший из нас побит двенадцатилеткой-безродышем? Над отцом будут смеяться лет пять. Я тогда сразу к йоку уйду из ватаги. У меня варианты есть — детей буду рожать. А что вам тогда делать?
Вот мой план и сработал. Побив главаря, я принизил их всех. Молчание — это то, что мне надо.
— По рукам, — протянул я открытую ладонь девушке, подхватившей выроненное Саносом главенство в их шайке.
— По рукам, — крепко пожала она мою руку. — Бездна?
Вопрос задан был уже шёпотом.
— Да, — шепнул я в ответ.
— Всё. Хватайте его за руки, за ноги. Быстрее в посёлок. Я догоню.
Пусть часть лиц и отражала недовольство, а ослушаться дочку Лодмура никто не решился. Скулящего Саноса подхватила сразу дюжина рук. Понесли. А Гудрун задержалась.
— Белая нора?
— Ага. На болоте наткнулся.
— Бобы перед нашим боем все слопал?
— А как бы я ещё тебя одолел?
— А теперь стало быть…
— В Граде семя жизни продал и ещё бобов прикупил.
— Очень правильно сделал. Я так и подумала.
— Мир?
— У меня с тобой войны не было.
— Извини, что так вышло. Куда мне в одну ватагу с Саносом и Патаром? Патар, правда, всё, но…
— Я-то всё понимаю. Но люди не поймут. Они не знают всего. Ты моего отца оскорбил — тут уже ничего не сделаешь. Китар, ты мне нравишься. Был бы постарше… Но честь ватаги любой правды дороже. Проболтаешься, что это ты Саноса в кровь отделал, во сне прирежу.
— Ты тоже милашка. Не становись у меня на пути — будешь жить.
Мы распрощались кивками. Уже не враги, но ещё не друзья. Прикольная девка. Не будь дочкой этой скотины… Впрочем, дети за проступки отцов не в ответе. Я бы не прочь с ней поближе сойтись. Отличный бы получился напарник.
О, звёзды! Носитель принялся сжигать мосты и раздавать долги. Не рано ли? Договор на словах — не повод начинать обрезать все концы. Он ведь больше не сможет жить дальше, как прежде. А что, если Вепрь обманет? А что, если у них ничего не получится с тем кабаном-великаном? А что, если зверь банально их всех перебьёт? Что тогда?
С другой стороны, а был ли у носителя выбор? Вступать в ватагу, даже не к Лодмуру, в любую другую, мальчишке нельзя. И речь здесь уже даже не про потерю свободы — охотиться по-тихому на большом острове он больше не смог бы — а про предстоящий поход за хозяином леса. Кто же пустит подспорника на охоту с чужаками из города? Вепрю бы пришлось лично просить Хвана с Лодмуром отпустить с ними Китара, а это неизбежные вопросы, на которые нельзя отвечать.
Единственное, свой отказ нужно было оформить помягче. Придумать какую-нибудь весомую причину, вроде: «Очень хотел бы, но надолго не могу малышню оставлять — одна Вея не вытянет». Не хватает пока парню хитрости.
Вот с Патаром он разошёлся красиво. И завуалированные извинения принял, и презрительное отношение к врагу показал, и конфликту не дал пойти новым витком. Перегни с ним Китар, и сын старосты мог бы запросто перед отъездом устроить носителю какую-нибудь гадость. Например, рассказал бы отцу про те же силки. Впрочем, не сомневаюсь, что с рыжим мы ещё встретимся. Проблема Патара отложена. Её ещё предстоит решить окончательно.
С Саносом же получилось удачно в том плане, что ближайшую неделю тому с его травмами точно будет не до мести. Вот, когда их залечит… Будем надеяться, к тому времени этот враг уже не будет волновать носителя. Также, этот короткий срок должна продержаться и тайна случившегося с побитым парнем. У знающих правду подростков есть мотивация держать язык за зубами, но долго
