В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
такие секреты не живут. Кто-нибудь обязательно проболтается, и тогда к Китару возникнут вопросы у взрослых.
Резко прыгнувший по пути троероста малолетний слабак должен будет объяснить свой скачок, а в историю про белую нору поверят не все. Или не захотят поверить. У Лодмура теперь на ученика Такера появился дополнительный зуб. Этот мстительный человек обязательно поквитается с наглым мальчишкой, если появится повод. Да и без повода поквитается. Пока он довольствовался запретом вступления Китара в любую из ватаг общины, но, как только охотник поймёт, что мальчишку не интересует данная перспектива, в ход пойдут другие варианты мести.
Время. Снова всё в него упирается. Это будет непростая неделя.
— Что же ты творишь, Китя? Я теперь, считай, весь день дома сижу, а даже до меня дошли слухи. Лодмур не простит. Не даст теперь тебе житья. И нам всем заодно. Почему? Ты мечтал же охотником стать. Настоящим, а не как сейчас — всё тайком, да тайком.
Ночь беззвёздная. Темнота — хоть глаз выколи. Лицо Веи, что стоит всего в паре локтей от меня, и то толком не вижу. Мы специально ушли из землянки, чтобы поговорить без лишних ушей. Спят малые, но, вдруг, кто проснётся?
— К Лодмуру? Под Саносом бегать? Ты мозги часом не растеряла, сестра? Как я мог согласиться?
— Как, как? Каком кверху. Мы не в том положении, Китя, чтобы гордость выпячивать. Потерпел бы. Не вечно же на тебя Саносу злиться? Потихоньку притёрлись бы. У него окромя тебя небось есть на кого зуб точить. Слыхал, давеча ему зубы те самые выбили? Не видала сама, но говорят, двух передних, как не бывало. Был красавчик, да сплыл. Тут уже только лекарь с даром поможет. Это не как у меня — один сбоку. Это всё. Про открытую улыбку можно смело забыть. Поделом ему, гаду. Небось из Драмадовских кто-то.
— Не слыхал. Отличные новости! Вот это ты меня порадовала, так порадовала. Действительно поделом. Знал бы кто, сходил бы руку пожать.
Тут не нужно Вейке знать правду. Рано. Переживать только будет. Потом удивлю, когда время придёт.
— И не говори. Герой просто. Хотя, может и из своих кто. Просто сор из избы выносить не хотят. Но то ладно. Меня сейчас больше другое заботит. Не ходил бы ты пока, Китя, силки свои ставить. Что, если поймают? Ты Хвана знаешь — он не посмотрит, что ты Патара вернуть помог. Лодмур науськает. Лучше поголодаем опять.
— Думаешь, ещё пайку порежут?
— Да что там резать ещё? И так в животах урчит вечно. Мы-то стерпим с тобой. Не впервой чай. Лишь бы малышня не начала хворать с недоеду. Про силки забудь. Притащишь снова фазана — выкину его к йоку. А вот на сборе постарайся, пожалуйста. Раньше ведь получалось какую ценную травку найти. Очень нам эта прибавка нужна. Месяц бы другой продержаться, а там, глядишь, всё позабудется, остынет Лодмур, сможешь снова охотой заняться по-тихому.
Вот про голод напомнила, и невольно опять вспоминаешь, как сильно жрать хочется. Завтра же подкину Хольге монет, чтобы снова, как раньше, приписала мне находку получше. Деньги есть ещё. За ними только к тайнику сходить нужно. Ничего. Сгоняю по-быстрому. Покружу, чтобы хвост сбить, если, и правда, следить кто приставлен. Гудрун, несмотря на наш мирный расход, могла заподозрить обман. А любой из Лодмура подспорников, кто про белую нору не слышал, и подавно мог захотеть раскрыть мой секрет. Тот же Лон беспрепятственно ходит за частокол — ему даже через стену втихаря лезть не нужно.
— Не боись, сестрёнка, я уж расстараюсь — нарою чего-нибудь. Попробую завтра подальше зайти, чем обычно. Пробегусь до каштановой рощи. Наши туда не доходят. Там должно что-то быть.
— Ой! Далече больно. Опасно. Давай, где поближе. Переживать буду. Уже жалею, дурёха, что так разнылась. Побереги себя, Китя. Если с тобой что случится, мы же точно тогда помрём с голода.
— Ты от горя. Только малые от голода, — пробую я перевести всё в шутку.
— Дурак!
— Не переживай, глупая, — обнял я Вейку за талию и прижал к себе. — Всё будет хорошо.
И вот я уже утром несусь по лесу. В три версты крюк беру, чтобы точно любой соглядатай отстал. Быстро бегу. Специально сквозь самые заросли путь прокладываю, где побольше молодняка и кустов. Я ловкий и мелкий — мне оно не проблема. Время от времени замираю, прислушиваюсь. Вроде по следу никто не идёт. Но бережёного Единый бережёт. Лучше перебдеть.
Больше часа блукал, прежде чем выйти к болоту с нужного края. Тут расслабился. Мои места. Сборщикам здесь ловить нечего — случайно ни на кого не наткнуться. Силок фазанячий мной убран давно, значит и засады,
