В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
Следы жуть — тварь матёрая. Чуть ли не один из хозяев леса себя явил людям на их беду.
Охотник, принёсший мальца, был горазд поболтать. Так громко всё Марге рассказывал, что Халаш смог подслушать и, перехватив меня на подходе к землянке, на едином духе выдал страшную историю новичка.
Без охотников, чьей судьбы дома не знали, бабы и старики не смогли отогнать волчью стаю. Серые настоящую осаду устроили. По ночи подкопали столбы в одном месте и в стене проломили дыру. Дальше всё по секундам. Проморгавшую сие дело стражу смели, выглянувшего из дома деда немедленно сцапали, не дав закрыть дверь в землянку. Миг — и волки уже внутри. Шансов выжить ни у кого не было. Повезло лишь мальчишке малому, которого трое суток спустя и нашли ватажники.
Бедняга. Мало того, что слушать пришлось, как его родню волки резали, так ещё и их трапезы звуки в ушах на всю жизнь теперь. Хорошо хоть, не видел, как мамку с братишками, сестрёнками рвали и жрали. И останков их тоже — охотник, что из печи доставал, догадался малому глаза прикрыть. По себе знаю, лучше родных живыми запомнить. У меня вот не вышло. В памяти изрубленные тела вытесняют все прочие образы.
Польза от того, что всё видел сквозь щель, лишь одна — навсегда в память врезались заодно и со всем остальным лица тех тварей двуногих, что, убив всех, увезли мою Тишку. Дай Единый, кого из них встретить — будет шанс и месть свершить, и ниточку путеводную, что к пропавшей сестрёнке ведёт, за край ухватить. Придёт время, отправлюсь на поиски. Может, не зря глаза тогда не зажмуривал? Может, не зря ещё больше страдал?
И только про волков мысли, как серые тут как тут. Стоило к берегу причалить, как из кустов высунулась оскаленная морда. Три быстрых гребка — и я снова на глубокой воде. Купаться мохнатый не пожелал. Порычал вслед и, как только я подальше отплыл, снова скрылся в зелёнке. Однако.
Судя по звукам, серый там не один — перерыкиваются, поскуливают. Целая стая у берега трётся. Плохо. Там ведь ловушка моя. Видно кто-то попался такой, что волки его за добычу сочли. Можно возвращаться ни с чем. Завтра приплыву — серые как раз пойманного зверя схарчить успеют. Придётся опять ждать, когда очередная болотная крыса на Журавлиных островках в силок попадётся и по новой ловушку переставлять. Причём, где-нибудь подальше отсюда, а то, не дай Единый, волки опять до моей добычи раньше меня доберутся.
Но и на следующий день берег Дикой земли возле моей ловушки продолжал кишеть серыми гадами. В этот раз мне даже подплывать не потребовалось. Издали всё расслышал, что нужно. Видать, не смогли вытащить из петли тушу зверя и продолжают пировать, не отходя от «стола». Подождём.
Только вот и вторым днём, и третьим всё осталось как прежде. Я уже и ондатру поймал, а проклятая стая всё торчит и торчит у ловушки. Вот же йоковы твари! Не могу из-за них верёвки забрать. Время идёт — скоро уже торговцы из града прибудут — а охота моя стала намертво. Тренировки, что из-за этого теперь удлинились вдвое, в печёнках сидят. Уже мысли приходят по-настоящему, а не только для вида, поиском редких травок заняться.
Не выдержал — решил выяснить, что волков подле моей ловушки держит так долго. Может, просто логово там у них новое? У воды деревья густо растут, стволы тесно стоят. Зря я что ли по веткам скачу день-деньской? Подплыву к берегу потихоньку чуть дальше от нужного места и оттуда попробую поверху подобраться. Гляну, что там. А, если повезёт, так и верёвку свою с ветки сниму. Вдруг, свободна петля?
Самострел на всякий случай на спину повесил — ещё дедом удобные петельки приделаны. Полез. От места, где к свисающим в воду ивовым прутьям ползанку подвязал, до того, где ловушка стоит, шагов двести. По земле две минуты делов. Тут же почти полчаса добирался. На подходе заметили. Сразу несколько волков прибежали под дерево, на котором сижу. Рычат, зубы скалят, морды вверх тянут. Не достать им меня, но, сорвусь если, считай сразу конец.
Зато сам бы влёгкую мог пару серых пришпилить к земле. Сверху вниз стрелять просто. Вот только штыря у меня два всего, а их тут… Семь штук насчитал. Все с округи сбежались, кто поблизости был.
Нет, не все. Вот в чём дело, оказывается! Волчище огромный силком моим пойман. В петле застрял шеей. Матёрый. В холке все восемь локтей. Старый зверь. Не иначе, вожак этой стаи. Понятно теперь, отчего вьются подле ловушки все эти дни — не хотят бросать своего, охраняют. Небось, дичь даже носят, чтобы с голоду не подох. Дело дрянь.
Дальше можно не лезть. Перебрался на ветку соседнего дерева — и обратный путём потихоньку. Провожают мохнатые. До самой ивы вели меня понизу. В воду лишь не полезли, когда, прыгнув в последний
