В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
От всего этого маскарада на сотню парсеков несёт деньгами. Очень большими деньгами, которые могут заставить нарядиться шутом даже такого серьёзного человека, как этот долгоживущий искатель.
Будь готов, Кит. Это проблемы Патара, и тебе они могут даже принести пользу. Но гляди в оба. Нельзя допустить, чтобы грядущее зацепило тебя даже краем. Тебя это всё не касается.
Как вовремя я перетащил капкан в схрон. Полез бы за частокол всего одной ночью позже и мог бы уже не вернуться. Очередной муфр. Стоило обозу торговцев уйти, как в посёлок тут же пожаловал новый гость. В этот раз нежеланный, хотя нежданным назвать лесного кота тоже нельзя. Объявляются время от времени, гады. Это ещё долго их не было. С той поры, когда я за молодого муфрёнка плетей получил, чуть ли не два месяца миновало. Так что ничего удивительного в появлении очередного ночного убийцы не было.
Обычное дело. Звери плодятся, и им постоянно нужны всё новые и новые охотничьи угодья. Одних убиваем, приходят другие. У некоторых подольше получается посёлок в страхе держать, но большинство котов край в неделю отлавливаем. Этот муфр же совсем дурным оказался. Первой ночью овцу утащил, второй тоже. Третьей всё у того же загона его на копья подняли.
Вроде бы и прибыток один — муфра на две овцы разменяли — а на самом деле ущерб и немалый. Все три дня, ни бригады сборщиков, ни пастухи, за частокол не ходили. Только охотники в две ватаги котяру искали-выслеживали и по ночам на живую приманку пытались поймать. Трое суток насмарку.
Маялся все эти дни подле Марги, пособляя с хозяйством. Вроде бы постоянно при деле, а на душе гадко. Понимаю, что с куда большей пользой мог это время потратить. Как там мой волк-вожак поживает на Дикой земле? Не сбежал ли? А то, как перегрызли всей стаей верёвку? Волки — звери упрямые. Зубы сточат под корень, а не сдадутся. Вдруг, поддался чудесный силок?
Да и скоморох тот проклятый постоянно в голову лезет. Как вспомню его рожу раскрашенную, сразу дрожь пробирает. Отчего-то уверен, что этот поддельный шут как раз таких как Патар и искал. Тех, у кого отмер неизвестен. Аукнется ещё рыжему эта встреча на ярмарке. И поделом. Даже мысли не промелькнуло предупредить свина или папку его. Чай, не в град к ярлу в личную дружину вступить тайно ищут достойных, прячась под маской шута. Нехорошо у скомороха блестели глаза. Кровожадно.
Но это не моё дело. Мне о своих бедах нужно думать. Что моему врагу плохо, то мне хорошо. Ещё бы и Саноса какой хищник слопал — вообще бы было отлично. Сейчас же мысли все лишние в сторону — иду волков бить. Посвистывая в дуделку, гребу к той самой удобной иве, откуда в прошлый раз свой путь к силку поверху начинал. Не разбежались серые. Слышу их в зарослях. Не зря столько штырей прикупил. Пригодятся.
Заплечный мешок с самострелом на спину — и на дерево по свисающим прутьям. Дорожка знакомая. Даже с грузом поднялся легко. Теперь дальше. Перебираюсь с ветки на ветку, не тороплюсь, жду, когда серые, учуяв или услышав меня, прибегут. Ага! Первых двое внизу — рычат, зубы скалят, вверх морды кудлатые вскидывают. Сейчас и остальные подтянутся. Давайте, давайте — уже взвожу самострел.
И минуты не прошло, как под деревом, где я на удобной ветке сижу, собралось шесть хвостов. Не вся стая, но наверняка все, кто поблизости был. Остальные охотятся видно. Направил оружие, неторопливо прицелился.
Щёлк! Штырь влетает прямо в открытую пасть и, продрав горло хищника, вонзается в землю. Один есть. С такой раной уже не жилец. Пусть и мечется внизу, кровью брызжа, но то он так свой последний танец танцует. Заряжаю по новой. Пока волки не поняли, что случилось с их родичем, нужно ещё пару-другую подстрелить под шумок.
Всё же умные звери. Ещё одного только вышло пришпилить к земле. Очень быстро смекнули, откуда в них острые штуки летят. Отскочили подальше. Направишь самострел — тут же прыгают в сторону. Ничего. Ползу дальше. Там меня один ждёт, что не сможет удрать. Если правда, что про волчьи обычаи охотники сказывают, то задуманное у меня выгорит. За своего вожака стая ляжет костьми. Защищать будут яростнее, чем детёнышей самка.
Вон он, гад. Жив-здоров — вскочил на ноги, стоит скалится. Башка пригнута к земле, спина, наоборот, выгнута дугой. Только теперь понимаю, насколько он здоровенный. Обступившие своего вожака волки — к четверым ещё пара прибавилась — на фоне этого чудища просто щенки. Интересно, а возьмёт ли вообще самострел его шкуру? Сейчас выясним.
С ветки на ветку, с дерева на дерева — и вот я уже сижу прямо над серыми, прислонившись спиной к стволу. Место удобное. И, как позиция для стрельбы, и вниз сорваться не
