В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
что в панцирнике, пусть и мелком, бобы точно есть и немало. Вот только прикончить чудовище у меня шансов нет. Там хоть броня костяная, не как у черепахи покругу, а лишь сверху идёт, но шкура у ящера и на брюхе такая, что ни топорик, ни копьё в моих руках, ни самострел даже её не пробьёт. Придётся оставлять свою добычу этому неуязвимому хищнику. Главное, чтобы капкан не утащил. Завтра переставлю ловушки на Дикую землю. Вроде сегодня волков оттуда не слышно уже. Заканчиваю в болоте промышлять. Перехожу на обычного зверя.
Но то потом всё. Сегодня меня больше другое заботит. Вечером у меня важная встреча. Уговорил Вею в возвращении моего ножа поучаствовать. Её задача — передать Саносу, что я извиняться готов и ещё кое в чём подсобить. Надеюсь, не подведёт девка, не начнёт дурить и по-своему всё обставлять. Пообещала всё, как я сказал, сделать. Хотя, по-прежнему мне не верит и согласилась только, чтобы я отстал. Посмотрим, как запоёт, когда выгорит план мой.
Оставил всё на острове — и на ползанке к нашему берегу. Теперь путь в два раза легче идёт. С новой силой, вчера из бобов полученной, грести — одно удовольствие. Я и бегаю быстрее теперь, и прыгаю выше. Проверил. И выносливости вроде тоже прибавилось. Может, не так и плохо всё вышло. Смогу теперь более крупных и старых зверей брать охотой. Глядишь, и не одними ловушками. Эх… Нужно было потяжелее топорик купить.
Вот и час от заката прошёл. Пора идти к сеновалу. Там, между ним и дровяником, у частокола, назначена у нас встреча с Саносом. Вея передала, что перед ней я уже извинился — хитрость, объясняющая отсутствие девчонки в миг моего позора — так что будем один на один говорить. Предупредил так же через сестру, что при всей шайке их извиняться не буду. Впрочем, лишнее это. Санос же продолжает играть в ухажора, так что он Вейку сразу заверил, что товарищам про конфуз в тех кустах не рассказывал. Личное дело же — такое огласки не терпит.
Ну-ну. Поглядим, поглядим. Уверен, погоготали уже надо мной и над дурой, что слюни развесила. Йок с вами. Сегодня с этим балаганом закончим. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Уже представляю глаза этих швыстов бесхвостых, когда в день замера про мои доли троероста услышат.
— Что так долго?
В проходе между сеновалом и дровяником темно — хоть глаз выколи. Но Санос, похоже, один. И это плохо. Раз решил соблюсти уговор, значит какую-то другую мне пакость готовит. Так-то извинения эти ему нужны исключительно для того, чтобы поржать надо мной всей толпой, в безродыша пальцем потыкать. Не нравится мне это. Думал, вся шайка здесь будет. Но назад не переиграешь уже.
— Да в срок вроде как, — буркнул я. — Принёс нож?
— Вот твоя зубочистка, — махнул он в сумраке чем-то, напоминающим мои ножны. — Ладно, давай извиняйся и дёргай отсюда. Время позднее — малышам спать пора.
К оскорблениям я заранее подготовился духом — сегодня он меня уже не выведет из себя — потому «малышню» мимо ушей пропустил и спокойным голосом выдал:
— Извини. Был неправ.
— Э не, малый, — ожидаемо протянул Санос. — Кто же так извиняется? На колени — и громко, с раскаянием: прости дурака, дядя Санос. Больше косо на тебя не взгляну, буду по первому свисту к тебе прибегать, в ножки кланяться. Вот так давай.
Ой, какой молодец! Упростил мне задачу. Сходу свою истинную сущность показывает. Дальше, значит, проще пойдёт.
— Ого! Целых пять медяков.
— Чего? — не понял урод.
— Говорю, целых пять медяков заплатил, чтобы меня на коленях увидеть.
— А… Это ты про кольцо, — хохотнул Санос. — Это для тебя, голытьбы, пять грошей — деньги, а для меня мелочь такая, что не заметил даже. Тем более, что за пятак этот двоих сразу на колени поставлю. Тебя сейчас здесь, а беззубую позже за кустиком где-нибудь. Задок-то у неё ничего — можно вдуть.
И я снова спокоен. За тем и пришёл, чтобы подобные речи услышать. Достаточно так-то сказал уже, но раз тихо вокруг до сих пор, не скулит в голосину никто, значит можно немного добавить для ясности.
— Всё Вее про тебя расскажу! — изображая нахлынувший гнев, прошипел я дрожащим злым голосом.
— Ой! Не надо! Не надо! — делано испугался Санос, но тут же сам и заржал. — Да ты уже и так сто пудов рассказал. Убеждал небось долго, дерьмом меня по-всякому мазал. Вот только послала тебя девка с советами, иначе бы не пришла сюда звать. Там же в коровьих глазах всё написано. Ещё упрашивать, чтобы вдул, будет.
Ну вот всё и сказано. Жалко Вейку и нож, подарок Такеров, жалко, но пора этот балаган завершать. Чего хотел, всего добился уже. Так-то отобранное можно попробовать по-другому вернуть. Нажаловаться кому-то из старших. В посёлке у нас закон строг — силой взятое
