В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
Предатель привёл чужаков. Китар им не нужен — явились по душу Патара. Так и знал, что тот ряженый шут вернётся за рыжим. Неопределённый отмер… Сынок старосты — ценность. Тут было легко догадаться. Но как же не повезло нам. Оказаться рядом с объектом в момент захвата…
Пять золотых! Всё пропало! Для местных — это огромные деньги. Свидетелей такого не оставляют в живых. Этот Фрон… Троерост нам его не известен, но мальчишка догадался задействовать дар. Пятьдесят четыре — в таком возрасте мужчина, живущий охотой, по определению не может быть слабым. Наверняка, доли по всем трём векторам измеряются десятками. Китару с ним не справиться. Шансов нет. Это только, если бы я смог перехватить управление телом носителя. С моим мастерством рукопашного боя и опытом…
Но увы. Остаётся опять уповать лишь на ум мальчишки. Возраст возрастом, но в отмере у Фрона всего один год. Он уже на краю. Видимо, оттого и решился на сговор с шутом. Тот, наверное, и вербует таких, одной ногой вставших на порог старости. И в знание этом наш шанс. У носителя есть, что предложить Фрону. То, перед чем он не сможет устоять.
— Извини, пацан, но ты видел и слышал то, что не должен был.
Ну же, Кит! Счёт пошёл на секунды. Хватайся за эту соломинку!
Сейчас он убьёт меня.
Мысль пронеслась в голове, обдав волной холода. Даже нож доставать не станет. Свернёт шею, как я тому фазану — и всё.
Но это, если я ничего не придумаю. А плана нет! Только времени тоже, и потому сейчас нужно хотя бы его чуть-чуть выиграть.
— Ой, и выручил ты меня, дядя Фрон! Ой, и выручил!
Сработало. Охотник замер. Непонимающе смотрит на меня. Срочно продолжать! Потеряет интерес — мне конец.
— Проклятый Патар! Как он меня достал! Сызмальства жизни не давал, свин вонючий! От всей души тебе спасибо, дядя Фрон! Спас меня! Поделом ему, гадине!
И поклон до земли. То есть не до земли, а докуда охотник позволил — крепко он меня держит. Но слушает.
— Отплачу тебе добром за добро! Единым клянусь!
Ох, прости меня, Единый. Оно изо рта само льётся. Куда веду, пока сам не знаю, но в голове первые камушки начали складываться в узор. Подкуплю. Обману. Заманю… Да! Я знаю, что делать!
— Вот, задатка ради. У меня ещё есть. Ничего не жаль за такое.
Протягиваю ему вытащенный из кармана боб на ладони, а у самого на глазах слёзы счастья. И взгляд той малявки, которая мамку нашла. Скороговоркой на едином духу всё трещу, чтобы охотнику слова было некуда вставить. Тот от моей наглости, или ещё от чего обомлел малость. Только, завидев боб, чуть очухался. Мигом смёл его с моей ладони и прищурился подозрительно. Спросить хочет, но я пока не даю — без остановки пою свою песню дальше.
— Всё их рыжее семейство во главе с Хваном извести надо, — шепчу заговорщически. — Не сдал бы ты, дядя Фрон, его скомороху сейчас, я бы Патарку-ублюдка сам придушил. Единым клянусь!
И только сейчас охотник ожил окончательно.
— Скомороха узнал?
— Дык, а как же? Я на ярмарке в тот день рядом стоял, когда рыжий скомороха обидел. Свин свиньёй себя с человеком повёл — вот и расплата. Как же счастлив я! Ты себе даже не представляешь, дядя Фрон, как я счастлив. Патар же сейчас у меня отобрать всё хотел.
Момент истины. Клюнет? Я мысленно приготовился к драке. Если всё же решит прикончить меня прямо сейчас, попробую схватить с его пояса нож. Фрон не знает, на что я способен. Вдруг, да прокатит? Других идей всё равно нет.
— Что отобрать? У тебя ещё бобы есть? Сколько?
Фух… Клюнул. Жадность — великая сила. Против неё не попрёшь даже с пятью золотыми в кармане. Но за одними бобами в болото он не полезет.
— Ещё восемь, — решил я подмешать в свою ложь чуток правды. — В благодарность тебе четыре отдам… Даже пять.
Глаза Фрона задёргались, губы едва заметно зашевелились. В раздумьях охотник. С одной стороны хочется побыстрее убрать свидетеля — в живых он меня в любом случае не оставит — с другой пять бобов на дороге просто так не валяются. Тут можно было бы сразу пожирнее приманку подбросить, но, если про семя сейчас речь заведу, он может догадаться, что специально заманиваю, а то и решит, что вру вовсе. Пусть лучше сам спросит. Должно же быть интересно, откуда у мальчишки столько бобов?
— Пять бобов! Ох, спасибо, малой! Щедро, щедро.
Получилось! Пальцы Фрона разжались. Я свободен, но пытаться немедля удрать — это смерть. Он меня проверяет. Я играю в свою игру, он в свою. Малолетнего дурачка во мне принял. Поверил в мои причитания. Думает, я не понял, что убить меня собирается. Хочет, вызнать, где бобы, забрать всё, а потом уже
