В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей.
Авторы: Андрей Рымин
Иди других лопухов ищи пока уши целы.
Шагнув ближе, я грозно зыркнул на мелкого. Выкуси. Своим же оружием бит. Надуть он меня думал.
— Ох и дурак же ты, — отчего-то и не подумал пугаться мальчишка. — С Босоногим братством нельзя так. Попал ты, дерёвня.
И, отскочив от меня на пару шагов, малой громко свистнул. Прохожие, идущие по своим делам мимо, на миг перевели на нас взгляды, но тут же, разглядев причину шума, отвернулись обратно. Ещё не хватало, чтобы этот щегол привлёк ко мне внимание. Вон как раз из дверей дома кто-то выходит. Читать не умею, но Старый вепрь — подходящее название для трактира. Вполне вероятно, что шут остановился именно здесь. Дом снаружи смотрится дорого.
О! Понятно, чего он свистел — бегут трое. Такие же оборванные и босые, как мелкий, но ростом повыше и явно постарше. Причём, постарше даже меня. Годов по тринадцать-четырнадцать. Бить значит будут. Паршиво. Не думал я, что тут в разводе целая шайка участвует.
— Здоров, Сяга! Обижает чё ли? — кивнул на меня старший из троицы босоногих.
Тем временем двое других обошли меня с боков.
— Здоров, Ляд! На монету вот кинуть решил, — продолжая корчить из себя старшака, с деловым видом сообщил мелкий. — В первый раз, видать, в городе. Про братишек не слышал.
Драка — йок с ним. Ободрышей я не боюсь совершенно. А вот внимание к себе привлечь страшно. Куда бы их увести? Рядом, как назло, ни одного переулка, ни одной подворотни. У нас в деревне, если у всех на виду детвора сцепится, народ не сразу бросится разнимать. Поглазеют сначала. Судя по равнодушию на лицах прохожих, в Граде к мордобою подростков относятся даже спокойнее. Значит, нужно, или избежать драки, или, если не получится, закончить бой быстро.
— Много должен? — поинтересовался у малого главарь босоногих, не отводя от меня, как, наверное, ему самому представлялось, очень грозного взгляда.
— Десять медяков и ещё три. Забыл, как там вместе.
— Парни, у меня просто нет столько, — примирительно развёл руки я. — Говорю вот вашему, что завтра утром всё отдам. Батя выдрыхнется с дороги, и монеты подкинет. Совпало так просто.
— Тринадцать, значит, — не обратил на мои слова внимания парень. — За кидок удваиваем. Двадцать шесть получается. Есть с собой столько?
Это уже ко мне вопрос.
— Если нет, боты с безрукавкой скидай.
Грабёж среди бела дня. Они тут в Граде совсем обалдели? Я начал закипать.
— А не много ли хочешь? Мой батя лучший охотник в деревне. Хотите проблем?
Договориться по-хорошему не получится, но, может, испугаются хоть?
— Опа, опа, — осклабился босоногий. — Нас папкой пугают. Придётся слегка наказать.
Короткий замах и, как, наверное, снова же представлялось оборвышу, резкий удар. Метил в нос, попал…
Попал я. В подбородок. И тут же тому, что был справа, по уху. Кувырок, прыжок, разворот, уклонение. Новый удар отправляет на землю последнего из троих босоножек.
Свист! Пронзительный долгий. Кто научил эту мелочь так громко свистеть?
— Хочешь тоже прилечь?
Но малой уже драпает со всех ног. За ним гнаться — не выход. Поднимается первый, который главарь.
— Мы со всем разобрались? Или нужно ещё объяснить?
Удивительно, но урод плюёт в меня кровью из разбитого рта.
— Тебе конец, гнида!
Я не знаю, что предпринять дальше, но кулак врезается в наглую рожу и без моей команды. Двое других тоже пытаются встать. Одного приземляю с руки, второго с ноги. Что же делать? Идти признаваться Лодмуру? Вдруг, решит по ночи нагрянуть сюда? Очень вряд ли, но вдруг?
Ох, йок! Откуда их столько? Дюжина точно есть. От семи до пятнадцати лет — дружной гурьбой летят в мою сторону через улицу. Прохожие с руганью отпихивают, натыкающуюся на них пацанву, но большего от взрослых ждать не приходится. Бежать? Поздно… Сейчас раскидаю — оборвыши, как я успел убедиться, сплошь слабаки — и сразу к Лодмуру. Похоже, в Босоногое братство входят все беспризорники Града. По сути, такие же сироты, как я, но оскотинившиеся без пригляда, превратившиеся в двуногих шакалов. Бить буду без зазрения совести. И малым пинков тоже достанется. Обнаглели совсем тут.
К накатившейся волне я уже был готов. Огромное преимущество в ловкости позволяло мне плясать среди неуклюжих противников, раздавая плюхи направо-налево. Младшим полегче, старшим потяжелее. У одного мелькнул нож в руке — этому со всей силы в нижнюю челюсть, чтобы уже не поднялся. Как и думал, вокруг уже куча зрителей. Взрослые свистят, улюлюкают. Зрелище им явно по нраву.
Ёженьки! Подмога к убогим спешит… Ещё с дюжину разновозрастной братии. Вроде, даже пара девчонок там есть. Теперь точно пора тикать. Против всей градской швыстни
