Безумный магазинчик

ведь это апокалиптический магазинчик, – усмехнулась Серова. – Он особенный. Не удивительно, что он меняет тебя. Он ломает сложившийся у тебя стереотип восприятия мира.
– Как это? – удивился журналист.
– Очень просто. Что тебе внушали с детства? Преступники плохие, добропорядочные граждане хорошие. Жулики плохие, честные люди хорошие. Алкоголики плохие, трезвенники хорошие. Бандиты плохие, менты хорошие.
– А разве это не так?
– Теоретически оно, может быть, и так, но посмотри, что происходит на практике. В магазинчике ты проработал всего пару дней, а тебе уже кажутся симпатичными бандиты, алкоголики и бывшие зэки. Ты вырос среди преподавателей и научных работников, заложивших в тебя принятые в этой среде представления о морали и аморальности, об этике и гуманности, но ты понятия не имел о том, как живут и какими правилами руководствуются люди из других слоев общества. Скажи, только честно, разве мир научных работников такой уж честный и моральный?
– Лучше не спрашивай! – вздохнул Денис. – Мой отец возглавляет кафедру в институте. Послушала бы ты его!.. Преподаватели вымогают у студентов деньги за хорошие оценки, научные руководители втихаря толкают кавказцам научные работы своих аспирантов, а потом говорят: «очень жаль, но по аналогичной теме только что прошла защита там-то и там-то, но ничего, вы молоды, у вас все впереди, новую диссертацию напишете». Конечно, и у них в институте, как и везде, есть порядочные люди, но от них, к сожалению, почти ничего не зависит.
– Вот видишь. Представители твоей среды тоже далеко не ангелы. Только, нарушая закон, они попадаются реже, чем бандиты или работники торговли, а если и попадаются, то общество снисходительнее к их проступкам, все-таки это солидные люди с высшим образованием, а не какая-то синяевская шпана.
– Но они по крайней мере не дерутся, не убивают.
– Потому что не умеют. Они выросли в другой среде, и для достижения своих целей используют другое оружие: доносы, клевету, интриги, анонимки. Это оружие не производит столько шума, как гранаты, пистолеты и автоматы, поэтому средства массовой информации, за редкими исключениями, вообще не уделяют внимания разборкам в научной среде.
В Испании во времена Франко Жозе Пла, самый известный каталонский писатель при помощи доносов уничтожил на корню всех своих потенциальных конкурентов. Благодаря его стараниям, писателей, которые могли бы затмить его, сгноили в тюрьме или расстреляли. Расстреливал, конечно, не Пла, но в итоге он стал выдающемся деятелем культуры, а имен уничтоженных им соперников уже никто давно и не помнит. Так чем он лучше Психоза? Чем он лучше Глеба Бычкова? Таких примеров тысячи, но никому до этого нет дела. Вокруг престижных литературных и научных премий разыгрываются такие закулисные игры с шантажом и рэкетом, что даже синяевские бандиты могли бы позавидовать. Так, по-твоему, если человек образован, если он не дерется и не стреляет, значит, он хороший?
– Но если так рассуждать, выходит, что мир полон мерзости.
– А разве лучше считать, что он совершенен? Добро и зло, грязь и красота не могут существовать друг без друга, потому что они познаются только в сравнении. Приняв этот факт, ты поймешь, что существуют два способа восприятия мира: ты можешь выискивать грязь, расстраиваясь от того, как мир несовершенен, или же ты можешь наслаждаться расцветающей в этой грязи красотой. В этом случае даже грязь перестанет вызывать у тебя отвращение, и ты станешь относиться к ней, как к фону, оттеняющему красоту.
Название апокалиптического магазинчика глубоко символично: ТОО «Лотос». Цветок лотоса – это красота, расцветающая в грязи. Тебе хорошо в компании бывших зэков и алкоголиков именно потому, что в среде, которую люди твоего круга относят к категории грязи, ты смог разглядеть красоту. Ты хоть понял, чем именно тебе нравятся работники магазина?
– Даже не знаю, – пожал плечами Денис. – Они какие-то… живые, что ли. Искренние. И отношения у них человечнее. Ссорятся, мирятся, дерутся, матерятся, пьют за дружбу и мир во всем мире, но остаются при этом самими собой, не лгут, не лицемерят, изображая из себя праведников. Рядом с ними я чувствую, что совсем не знаю жизни. Все оказывается совсем не так, как я полагал, учась в университете.
– Ты просто избавляешься от наивности. То, что по идее должно быть хорошим, неожиданно оказывается не таким уж хорошим, а плохое, как ни странно, оказывается не настолько плохим.
– Наверное, ты права.
– Со мной тоже так было. Меня учили верить в определенные истины, а потом я убедилась, что эти истины не соответствуют действительности. С самого рождения членов общества учат во что-то верить.