Безумный магазинчик

Завидев приближающуюся к ним Червячук, оживленно беседующие между собой менты почему-то замолкали. Общаясь с ней, коллеги вели себя настороженно, как тайно нашкодивший пионер в присутствии директора школы.
Несколько раз Марину переводили в другие отделы, вроде бы на повышение, но она чувствовала, что, несмотря на то что она хорошо справлялась со своими обязанностями, начальство было радо избавиться от нее. Так Червячук попала в «убойный отдел» к полковнику Обрыдлову.
Начало перестройки к тому времени давно отшумело и кануло в Лету, а набравшаяся жизненного опыта Марина уже отдавала себе отчет в том, какими методами действует, и что представляет из себя российская милиция. Червячук почти смирилась с фактом, что все вокруг покупается и продается, а слово «закон» давным-давно утратило свое первоначальное значение.
Не в силах ничего изменить, Марина ушла в себя, продолжая толстеть и стареть, с мстительным удовлетворением наблюдая за тем, как подкисшим дрожжевым тестом расползается ее некогда стройное тело, как предавшая ее красота сменяется надежным и безопасным уродством. Тихо ненавидя в душе этот грязный, продажный и совершенно неправильный мир, Червячук с головой погрузилась работу, надеясь таким образом наполнить хоть каким-то смыслом муторный промежуток времени между безрадостным сегодняшним днем и освобождающим прикосновением смерти.

Отец Синдбада был разведчиком и генералом КГБ. Много лет он проработал в Западной Европе, но по ряду соображений был вынужден вернуться в Советский Союз, где занял руководящий пост в отделе сбора и обработки информации.
«Запомни, сынок, кто владеет информацией, тот владеет миром», – любил повторять отец.
Синдбад унаследовал от бывшего разведчика феноменальную фотографическую память, необычайно высокий уровень интеллекта, крепкое тело и устойчивую нервную систему.
С раннего детства генерал готовил Синдбада к особой миссии. Он не хотел, чтобы сын шел по его стопам, занимаясь примитивным шпионажем в Западной Европе, или просиживал штаны в отделе, со скрупулезностью курицы выискивая жемчужны ценной информации в навозных кучах никому не нужных сведений.
Помимо идеальных для сотрудника спецслужб физических и интеллектуальных качеств, Синдбад обладал совершенно особой харизмой, уникальным даром внушать доверие и располагать к себе людей. Если бы он захотел, то мог бы без особых затруднений стать политическим или религиозным лидером, но у сына генерала были несколько другие планы.
Поступив на службу в органы, Синдбад был определен в сверхсекретный отдел Р12, в документах скромно именуемый сектором управления внешними связями. Сотрудники отдела между собой и, естественно, в обстановке строгой секретности называли его «сектор управления миром». Не без помощи скромных и незаметных работников этого отдела в странах третьего (и не только третьего) мира вспыхивали войны, государственные перевороты и правительственные скандалы. Через посредников, связанных с международной организованной преступностью, отдел активно вооружал в обход всех международных законов и постановлений прокоммунистически настроенные повстанческие группировки и проводил прочие секретные операции, последствия которых иногда проявлялись изменениями политической карты мира.
Синдбад, свободно владеющий двенадцатью языками, в том числе арабским, китайским и японским, был лучшим оперативным сотрудником отдела. Он лично работал с черно, красно и желтокожими ставленниками КГБ, многие из которых впоследствии становились диктаторами, военачальниками и главами секретных служб разных стран, а также по долгу службы входил в контакт с лидерами наиболее могущественных мафиозных кланов. Особое внимание Синдбада привлекала Юго-Восточная Азия.
– Если в один прекрасный день какая-либо нация и завоюет мир, то это будут китайцы, а не русские и не американцы, – наполовину в шутку, наполовину всерьез говорил Богдану отец. – Более того, они завоюют мир не с помощью оружия, а «тихой сапой», незаметно оккупируя развитые страны, как термиты, проникающие в древесину, размножающиеся в ее глубине и разъедающие ее изнутри.
Слишком умный и наблюдательный для того, чтобы верить в сказки про светлое коммунистическое будущее, Синдбад понимал, какие блестящие перспективы может открыть для него принадлежность к элите Комитета, поэтому он всегда был предельно осторожен. Как на работе, так и в компании друзей, ни на секунду не позволяя себе расслабляться, он вовремя и исключительно к месту произносил нужные и правильные слова, избегал вольнодумных речей и политических анекдотов.