Безумный магазинчик

протяжный собачий вой.
Роман Анатольевич Красномырдиков нервно шагал по асфальтовой дорожке, удлиненным овалом огибающей разлившееся широким полумесяцем рузаевское озеро, знаменитое своим пляжем и лодочной станцией. Он обошел вокруг озера уже трижды, но ожидаемое успокоение так и не наступило.
Сколько же крови выпила у него эта мерзавка, пока была его супругой! Сколько денег она из него выкачала! Вот уже четыре года они не были женаты, но злобная стареющая паскуда с яростным остервенением осенней мухи продолжала пачками тянуть из генерала хрустящие долларовые купюры и с каждым разом жаждала все большей крови. Если так пойдет и дальше, Красномырдикову придется распроститься с мечтами о головокружительной политической карьере, а этого ему ой как не хотелось.
До сих пор, хоть и с трудом, удавалось затыкать ей рот деньгами, но проклятая стерва, осознавая свою власть над ним, становилась все злее и несноснее.
Роман Анатольевич прекрасно понимал, что дело было вовсе не в деньгах. Он, еще относительно молодой для политики, энергичный, видный и моложавый мужчина, шел на очередной взлет, в то время, как его жена медленно, но неуклонно скатывалась вниз.
Стареющая домохозяйка с неоконченным высшим образованием и полным отсутствием каких-либо перспектив на будущее. Сколько бы денег он ей ни дал, она не сможет купить на них молодость, престижную работу и социальное положение. Этого она не забудет и никогда ему не простит.
«Да что я всю бегаю и бегаю по кругу, как жук на ниточке?» – неожиданно рассердился на самого себя генерал и решительно свернул на Дачный проспект – главную улицу поселка.
По-военному четко печатая шаг, Красномырдиков шел по застывшей в свете фонарей пустой, как заброшенное кладбище, улице. Время было слишком поздним даже для снимающих в Рузаевке дачи отдыхающих. За заборами, разомлев от жары, дремали здоровенные сторожевые псы и мелкие беспородные шавки. Лишь камеры внешнего наблюдения особняков новых русских продолжая выполнять свою работу, бессмысленно таращились на генерала круглыми линзами безразличных стеклянных глаз.
Дома расступились, сменившись широким, как миниатюрная площадь, аккуратно постриженным газоном. За ним виднелся вытянутый прямоугольник торгового павильона под плоской, крытой рубероидом крышей. Тусклая лампочка под козырьком высвечивала три аккуратные черные шестерки. Единственный в Рузаевке магазин с апокалиптическим номером 666 располагался точно в центре поселка.
В световом пятне на асфальте неясно очерчивался выпуклый темный контур, напоминающий то ли выброшенную тряпку, то ли спящее животное. Повинуясь внезапному порыву любопытства, Красномырдиков свернул в сторону и, подойдя поближе, наклонился над заинтересовавшим его предметом. Это была дохлая кошка с раскроенным пополам черепом.
– Вот ведь ублюдки, – в сердцах ругнулся Роман Анатольевич. – Шпана синяевская. Нет, в этой стране давно пора навести порядок.
Генерал перевел взгляд на осколок затылочной кости, лежащий сантиметрах в восьмидесяти от трупа, и, совершенно неожиданно, воображение нарисовало ему другую голову – с затянутым на затылке отвратительно пегим хвостиком, точно так же разрубленную пополам.
С легким удивлением Красномырдиков понял, что понятия не имеет, каким именно был натуральный цвет волос его жены. Когда они познакомились, эта стерва была пергидрольной блондинкой в стиле Мерилин Монро. С тех пор она перепробовала на своих волосах всю гамму существующих цветов, тонов и оттенков, кроме, разве что, лазоревого, оранжевого и ядовито-зеленого.
Следуя естественному потоку ассоциаций, генерал перевел взгляд на газон, на углу которого, метрах в трех от перекрестка Дачного проспекта и Яблоневой улицы высился небольшой гранитный обелиск, укрепленный на напоминающем могильную плиту бетонном основании.
Синяевский исполком установил его несколько лет назад по случаю круглого юбилея победы над фашистской Германией. Это был памятник не вернувшимся с войны жителям поселка Рузаевка.
Роман Анатольевич широкими шагами пересек газон и, склонив голову, встал перед памятником. Со стороны можно было подумать, что отставной генерал скорбит по оставшимся на полях сражений второй мировой солдатам. Это было не так.
«Значит, ты меня заказала, – думал Роман Анатольевич. – Пусть виртуально, но все же заказала. Ты, выдра облезлая, выхухоль крашеная, осмелилась заявить на весь мир, что я, Роман Красномырдиков, генерал-лейтенант, герой чеченской войны, видный политический деятель, имеющий реальные шансы занять пост президента России – на самом деле совратитель малолеток, врун, мерзавец,