Безумный магазинчик

подлец и вор. Уничтожить меня решила. Ну что ж, ты заказала меня виртуально, я закажу тебя по-настоящему. Око за око, зуб за зуб. Допрыгалась, швабра престарелая».
Генерал представил, как он скорбно стоит над гробом своей бывшей половины. Как бросает в могилу первую горсть земли. Говоря о том, что они расстались друзьями, и вспоминая, каким прекрасным и душевно щедрым человеком была его жена, незаметно смахивает со щеки скупую мужскую слезу. Это понравится и журналистам, и его будущим избирателям.
Толкая речь, он непременно повернется к объективам правым профилем. Шрам над правой бровью придает его лицу оттенок суровой мужественности, напоминая о боевых действиях в Чечне и Афганистане. Естественно, Роман Анатольевич не станет упоминать о том, что этот шрам не был результатом осколочного ранения. Шальная пуля тоже никогда не задевала генерала. Его не пронзал штык врага, его не кололи ножом, не пыряли заточкой и даже не долбили по голове кастетом.
Шрам был получен во время очередного семейного скандала. В те времена Красномырдиков был молодым, но подающим большие надежды подполковником ракетных войск. Однажды, расписывая пульку с друзьями, Роман Анатольевич так увлекся, что потерял счет времени и вернулся домой только под утро.
Проклятая мымра, непонятно с чего, вбила себе в голову, что он провел ночь с женой прапорщика Иванькова-Берберидзе, спьяну решившего поиграть в футбол противотанковой миной, и в результате оказавшегося в госпитале. Клятвам генерала она не поверила. Разразившись сатанинским хохотом, жаждущая мщения супруга попыталась вонзить ему в глаз консервный нож, но промахнулась и всего лишь рассекла кожу над бровью. Это очень ее расстроило.
Рука генерала невольно потянулась к шраму. Сколько крови было, ужас! Пришлось в больницу ехать, швы накладывать… Впрочем, бог с ней. Как говорится «De mortuis nil nisi bene» – «О мертвых или ничего, или хорошо».
«Пожалуй, я поставлю ей такой же обелиск из серого гранита. Все-таки столько лет прожили вместе, – расчувствовавшись, решил Роман Анатольевич. – А что, неплохо смотрится…»
Ни с того, ни с сего ему вспомнилась картинка, помещенная на сайте «страшнаяместь . ру» девятилетним Вовой Мусиным. Генерал стоит над могильной плитой, прямо как сейчас, а в спину ему, вращаясь, летит томагавк.
Красномырдина передернуло. Вот ведь придумал, гаденыш малолетний. Зарубить его летящим томагавком! Хорошо хоть, что он не верит во всю эту чушь о компьютерно-виртуальной магии.
Генералу почудилось, что он слышит свистящий звук вращающегося в воздухе топорика.
«Ерунда, – подумал Красномырдиков. – Томагавк летит бесшумно».
Это была его последняя мысль.
Несколько раз провернувшись вокруг своей оси, топор вонзился ему в спину между четвертым и пятым грудными позвонками, перерубая спинной мозг.
Роман Анатольевич умер, так и не успев понять, что страшное пожелание девятилетнего Вовы Мусина исполнилось.
Денис Зыков проспал почти до полудня, а проснувшись, понял, что принятое этой ночью решение раз и навсегда покончить с грязной журналистикой следует немедленно воплотить в жизнь. Это означало, что ему необходимо в срочном порядке найти новый источник постоянных доходов, то есть устроиться на работу.
Легко сказать – устроиться на работу! Приличной и более или менее нормально оплачиваемой работы днем с огнем не сыщешь, а вкалывать по восемь часов в день в какой-нибудь шарашкиной конторе за вшивые тридцать-сорок долларов в месяц страшно не хотелось.
Денис вздохнул, сполз с кровати и, шлепая босыми пятками по полу, направился на кухню.
Холодильник порадовал его сиротливо лежащим на полке куриным яйцом, пустым пакетом из-под апельсинового сока и трупиком выпотрошенной ящерицы, расслабленно плавающим в пузатой бутылке китайской водки с загадочным названием «Во йао чжу у тхиень» .
Как объяснил Денису китаец Жу, подаривший ему водку в благодарность за опубликованную в «Мега-СПИД-Экспрессе» статью «Желтомордые хунвейбины наезжают на подмосковных тараканов», косвенно рекламирующую продаваемые китайцем товары, в переводе это название означало «Я буду жить пять дней».
– Почему только пять? – озабоченно поинтересовался Денис.
Китаец закатил глаза и многозначительно поднял вверх указательный палец.
– Это ессь глюбокий сьмисель, – сообщил он. – Только сьтобы его поняти, надо выпити бутилка до дна.
Водка была желтая, как моча, а чешуйчатая бледно-зеленая ящерица со вспоротым брюхом, а зависимости от настроения ассоциировалась у Зыкова то с заспиртованным инопланетянином, то с