Безумный магазинчик

из зубов недоеденное бандитское ухо, и, вытащив из-под подушки «Кедр», сполз с Удмурта.
Пара дюжих ребят в камуфляге и защитных шлемах рывком поставила Пасюка на ноги, и красная как рак полумертвая Агнесса со свистом и хрипом втянула воздух в спрессованные легкие.
Полковник Обрыдлов одобрительно хмыкнул, с интересом изучая ядреные формы Деникиной.
– Налоговый инспектор и два мужчины сверху. Кажется, в групповухе такая позиция называется «гамбургер», – задумчиво заметил он.
– Ты шутишь, – сказал Сергей Ясин.
– Я не шучу, – возразил Максим Лизоженов.
– На наркотики подсел? – осторожно поинтересовался бизнесмен.
– Придумаешь тоже – наркотики! Я торгую, а не употребляю, – обиделся сын советского поэта.
– Решил разыграть меня, да?
– Какие, к черту, розыгрыши! – разозлился Максим. – От этого зависит моя жизнь.
– Твоя жизнь зависит от того, сумеет ли Адам фон Штрассен оттрахать перед камерой Ладу Воронец?
Лизоженов болезненно поморщился.
– Не трави душу.
– Извини за нескромный вопрос. А что, если у Адама не встанет?
– Не встанет? На Ладу Воронец – и не встанет?
– Но ведь он все-таки пес, – заметил Сергей.
– Да хоть кот. Главное, что Адам – мужик. На Ладу у всех встает. На съемках последнего клипа при виде Лады в нижнем белье у нас слон цирковой возбудился. Чуть всю съемочную площадку не разнес. К тому же Адам твой – крутой парень. Он же мастино неаполитано! Зверь, а не пес! Врожденные инстинкты защитника. Высочайший интеллект. Адаму даже обучение не требуется.
– Ты что, рекламу читал? – мрачно поинтересовался Ясин.
– Читал.
– Послушай! – Сергей с надеждой взглянул на приятеля. – А может быть, я вместо Адама…
– Что – ты? – не понял Лизоженов.
– Ну… это… оттрахаю Ладу. У меня точно встанет. Гарантирую.
– Только если ты загримируешься под аргентинского дога, – вздохнул Максим. – Я бы и сам мог Ладу трахнуть, да проблема в том, что Психозу вынь да положь эстрадно-постмодернистскую зооэротику.
– Так это нужно Психозу? – удивленно вскинул брови бизнесмен. К синяевскому авторитету он относился с уважением. Психоз уже в течение пяти лет обеспечивал надежную крышу его фирме. – Он что, извращенцем заделался?
– При чем тут извращения? Это бизнес, – объяснил Максим. – Психоз собирается толкать порнушку зарубежным лохам по Интернету, вот ему и потребовалось нечто оригинальное, чтобы товар был конкурентоспособным.
– Да, Лада Воронец, совращающая Адама фон Штрассена – это действительно нечто оригинальное, – согласился Ясин. – Кстати, как Воронец отнеслась к этой затее? Говорят, в последнее время она переключилась на женщин, мотивируя это тем, что все современные мужики – козлы и педерасты.
– Лада пока ничего не знает.
– Не знает? И как, интересно, ты надеешься ее уговорить?
– С Воронец я разберусь. Кроме того, фон Штрассен – не козел и не педераст. Это же крутой мужик. Зверь. Женщины таких любят.
– Ты уверен?
– Уверен, – подтвердил Максим. – Вообще-то кроме Лады, там будет еще одна певица, начинающая. Поет хреново, зато тело – полный улет. Натуральная блондинка, между прочим.
– И все это счастье – Адаму?
Лизоженов кивнул.
– Сейчас я тебе кое-что покажу, – сказал Ясин. – Сделай вид, что нападаешь на меня, только бей не сильно, не увлекайся.
– Это еще зачем? – удивился Максим.
– Давай, начинай. Адам, Адам! – позвал бизнесмен.
Дверь комнаты медленно приоткрылась, и в нее просунулась здоровенная складчатая морда со скорбными и выразительными темно-карими глазами.
Опасливо косясь на фон Штрассена, Лизоженов размахнулся и несильно ударил приятеля по плечу. Пес повернул голову на бок. В скорбных глазах зажглась искорка неподдельного интереса.
– Бей! Кричи, угрожай мне! – подбодрил товарища Сергей.
Лизоженов, постепенно входя во вкус, принялся осыпать Ясина ударами и оскорблениями.
– Спасите! Помогите! Убивают! – притворно корчился от боли бизнесмен. – Адам! Взять его! Взять! Фас!
Мастино неаполитано неспешно пропихнул могучее мускулистое тело в дверной проем, сел на пол и, время от времени поворачивая голову из стороны в сторону, с ленивым любопытством наблюдал за ходом поединка.
– Взять его! Взять! – надрывался Сергей.
Фон Штрассен тряхнул щеками и шумно сглотнул слюну.
– Все! Больше не могу! Устал! – задыхаясь, выпрямился Максим.
Пес встал и, неторопливо приблизившись к Лизоженову, задумчиво понюхал его ботинок. Еще немного подумав, он задрал ему носом штанину и нежно лизнул в щиколотку, словно благодаря