Безумный магазинчик

щедрые телеса еще двух раскрасневшихся крашенных блондинок.
– А вот и наши учредители, – с усмешкой пояснил Глеб Бычков.
– Трахаться с собакой? Я? Ты в своем уме? – опешила Лада Воронец.
– В маске, – примирительно заметил Максим Лизоженов. – В изящной бархатной маске, парике, сетчатых чулках и туфлях на высоком каблуке. Лицо твое никому не нужно. Только тело и голос.
– Ну уж нет! – злобно прошипела певица. – Ах ты, урод! Я и не подозревала, что ты извращенец.
– Я? Извращенец? – обиделся Максим. – Ошибаешься, дорогая. Это ты у нас извращенка. Или лесбиянство уже стало общепринятой нормой? Баба, способная переспать с другой бабой, без проблем трахнет и собаку, тем более что Адам фон Штрассен – просто красавец мужчина.
– Адам фон Штрассен? Это еще кто?
– Возможно вы даже знакомы. Это мастино неаполитано, пес твоего соседа по поселку. Вы вполне могли встречаться. Морщинистый такой, рыжевато-коричневый, мощный, как Зевс.
– Морщинистый? – переспросила певица. – И вдобавок рыжевато-коричневый? Знаешь, лучше я поищу себе другого поставщика. Сам можешь спать со своим Зевсом.
– Я еще не все тебе сказал, – заметил Лизоженов. – Этот фильм нужен Психозу.
– Психозу?!!
Максим кивнул.
– Твою мать! – выругалась Воронец.
– Я сказал то же самое, когда Психоз изложил мне свою идею, – вздохнул Лизоженов. – Естественно, я сказал это про себя.
– Значит, это надо Психозу, – закусила губу Лада.
Максим достал из кармана пакетик с кокаином и призывно помахал им в воздухе.
– Как видишь, у нас обоих не остается выбора. Ну так как, договорились?
– Ублюдок.
– Это означает «да»?
– Черт с тобой. Договорились. Давай сюда кокаин.
– С ума сойти! – сказал Денис, с возрастающим интересом перелистывая страницы Книги жалоб и предложений. Предложение было только одно: уволить всех, зато жалоб было более чем достаточно.
На выездную торговлю Зыкову предстояло ехать только завтра, а пока он активно знакомился с жизнью апокалиптического магазинчика. Время в теплой компании летело незаметно, покупателей было немного, и создавалось впечатление, что утренняя попойка плавно завершилась обеденным перерывом.
– А! Ты Книгу читаешь, – усмехнулся Глеб. – Шедевр эпистолярного жанра русского народа. Здесь такие перлы попадаются – ни один юморист не додумается.
– Да ее издавать можно! – заметил Денис. – Ты только послушай: «На мою просьбу перевесить товар, продавец повернулся ко мне спиной и так стоял десять минут». Или вот это: «На мой вопрос: „У вас совесть есть?“ продавец ответил: „Есть, только мы ее не используем“ . Это ты сказанул?
– Нет. Андреич.
– А это: «После обеденного перерыва магазин открыли на пятнадцать минут позже, чем положено. Когда я спросила: „Почему я стучу, стучу, а вы не открываете?“, продавец косо посмотрел на меня, непристойно рыгнул и ответил: „Стучите! И вас откопают“. Я так и не поняла, что он имел в виду».
– А вот это уже я, – похвастался Бычков.
На подъездной дорожке послышался скрип тормозов, красное пятно мелькнуло за стеклами и, прочертив крутую дугу, замерло на площадке перед магазином.
– «Феррари» – уважительно произнес Денис.
– Психоз, – пояснил Глеб.
Приоткрыв дверь в подсобку, он крикнул:
– Эй! Лара! Зоя! Регинка! Психоз приехал!
– Зайчик! Какими судьбами? – с распростертыми объятиями бросилась навстречу другу детства Лариса Сушко.
– Булочка! – сжал в объятиях широкие телеса Ларисы Психоз.
Затем криминальный авторитет обменялся крепким рукопожатием с Глебом Бычковым.
– Не надоело тебе еще в магазине вкалывать? – поинтересовался Психоз. – Возвращался бы к нам на полную ставку – такие бабки мог бы делать, что на всю жизнь бы себя за год обеспечил.
– Что-то не видел я, чтобы кто-то из братвы через год на пенсию ушел, – заметил Бык.
– А чем заниматься на пенсии-то? – пожал плечами авторитет. – Семечки что ли, щелкать, да в потолок плевать? Скучно!
– Скучно, – согласился Глеб. – А в магазине я и не скучаю, и бабки имею.
– Ну, смотри, тебе решать. Я вот зачем приехал. У вас тут вчера ночью генерала Красномырдикова