Безумный магазинчик

поинтересовался Чупрун.
– Двортерьер, – пожал плечами Бычков. – Помесь овчарки непонятно с кем. А ты что подумал?
– Я слышал, в Австралии летучие собаки есть, – выдал версию Колюня. – Думал, может уже и в России ими торгуют. Чем черт не шутит.
– Летучие собаки? – вскинул брови Глеб. – Без базара? Мутанты что ли?
– Летучие собаки только называются собаками, а на самом деле это здоровенные летучие мыши, – вмешался Зыков. – Размером с кошку, плодами питаются. У нас в магазине таких нет. Они, бедняги климата русского не выдерживают, так что Чук – самый обычный пес, отечественный.
– А посмотреть на него можно?
– Можно, почему нет, – усмехнулся Бык. – Денис, сбегай за Чуком.
Чупрун, держась на почтительном расстоянии, внимательно оглядел истерично лающего Чука. Серовато-бежевая с подпалинами шерсть, уши висят, размером с небольшую овчарку, и ни малейшего намека на крылья.
– Чего он лает-то?
– Он всегда лает на ментов, – объяснил Глеб. – Нутром их чует даже в штатском. Так что, спорим на стольник?
– Палку он не достанет, но на стольник спорить не буду.
– Ладно. – Бычков был на удивление покладист. – Предлагаю другой вариант. Если я проспорю, то плачу тебе сотню баксов, а если проспоришь ты, то возьмешь себе в напарники этого парнишку для расследования убийства генерала. – Глеб указал на Дениса.
– А кто он такой? – удивился Колюня.
– Безработный журналист. Подрабатывает у нас лоточником. Парень башковитый. Уже накопал кое-что по делу Красномырдикова.
– Накопал?
– Накопал. Но тебе не скажет, пока не возьмешь его в напарники.
– А тебе-то что от этого?
– Синяевская братва расстроена смертью генерала. Мы, конечно, можем заняться этим делом самостоятельно, но эффективность будет ниже. А парнишка хочет сделать карьеру в журналистике. Эксклюзивный материал о расследовании подобного убийства – прекрасный старт. Каждый имеет право на мечту. В данном случае все мы выигрываем от сотрудничества.
– Тебе известно, что такое тайна следствия? – Чупрун мрачно посмотрел на Быка.
– Еще мне известно, что собаки не летают.
– Ладно! – сдался опер. – Давай проверим, на что способна твоя псина.

Нервно сжимая и разжимая кулаки, Червячук сидела за письменным столом своего кабинета, невидящим взглядом уставившись в раскрытую папку дела Богдана Пасюка. Фотографий в деле по-прежнему не было. Впрочем, это даже и к лучшему. Марине казалось, что если она увидит сейчас его лицо, то не выдержит и совершит какое-либо безумство.
«Так нельзя, – подумала она. – Я должна успокоиться, иначе я доведу себя до психушки».
Хуже всего, что она понятия не имела, где искать Богдана. У него не было постоянного адреса. Он исчезал и внезапно появлялся, жил на съемных квартирах, меняя их. То, что его по наводке осведомителя удалось взять на квартире Агнессы Деникиной, граничило с чудом.
Агнесса Деникина! Эта вульгарная грудастая блондинка с вкрадчивым бархатным голоском куклы Барби и без единой извилины в голове! Господи, что же он в ней нашел? Пошлый, грязный, отвратительный, примитивный, вульгарный секс – что же еще?
Но почему Агнесса Деникина, почему она? Почему Богдан предпочел ее влюбленной в него до безумия, умной, утонченной, красивой и не менее сексуальной, чем чертова налоговая инспекторша Марине?
Почему?
Чтобы получить ответ на этот вопрос, следовало как минимум отыскать Богдана Пасюка. Только где его теперь искать?
Червячук зажмурила глаза и сосредоточилась, поверив на мгновение в то, что ясновидение существует. Ясновидение или интуиция сыщика. Марина была хорошим сыщиком. Это признавали все, даже недолюбливающий ее полковник Обрыдлов. Она найдет Пасюка, чего бы это ни стоило, с помощью ясновидения или без него. Сначала найдет, а потом решит, что с ним делать.
Видение пришло к ней неожиданно, застигнув Марину врасплох. Вначале оно было неясным и расплывчатым. Неведомым шестым чувством Червячук поняла, что Пасюк сейчас с Агнессой Деникиной. Затем что-то вспыхнуло у нее перед глазами, и неожиданно Марина оказалась в спальне налоговой инспекторши. Она видела лежащих в постели Агнессу и Богдана так близко, что, казалось, могла пощупать любовников руками. Она слышала тяжелое дыхание Пасюка и протяжные стоны Агнессы, видела выступивший на их телах пот.
Сердце Нержавеющей Мани колотилось так сильно, словно это ее, а не ненавистную налоговую инспекторшу сжимал в объятиях Богдан.
«Я схожу с ума, – подумала Марина, открывая глаза и встряхивая головой. – У меня начинаются галлюцинации. Нет, с этим надо кончать!»