Безумный магазинчик

Марины полыхнули красными пятнами. Несколько секунд она пристально смотрела на Чупруна, словно пытаясь принять какое-то важное решение. Лицо майора Червячук отражало сложную гамму чувств. Это была причудливая смесь отчаянной решимости, ярости, стыда и отвращения к себе самой.
На мгновение Колюне показалось, что Марина сейчас или пристрелит его, или истерически разрыдается. Червячук не сделала ни того, ни другого.
Оттолкнув Чупруна в сторону, она выскочила за дверь и обогнув бар, побежала к Дачному проспекту. Один из бандитов, увлекающийся фотографией, выхватив из кармана миниатюрную камеру, успел через оконное стекло сделать несколько снимков, запечатлев для потомства искаженное яростью и отчаянием лицо Нержавеющей Мани.
– Знаете, чем собака лучше женщины? – спросил Сергей Ясин.
Лада Воронец без особого интереса вопросительно посмотрела на него.
– Тем, что у собаки десять сисек, – хохотнул Максим Лизоженов.
– И еще тем, что родители собаки никогда не приходят тебя навестить, – сообщил Сергей.
– И тем, что собака находит тебя забавным, если ты в стельку пьян, – добавил Максим. – Тем, что ей нравится, когда приходят твои друзья, и когда ты оставляешь кучу вещей на полу.
– Тем, что собака не ходит по магазинам, не плачет, не скандалит, не интересуется твоими любовными похождениями и прекрасно понимает, что ты ее хозяин, – сказал Ясин.
– Когда собака состарится и начнет на тебя огрызаться, ее можно усыпить, – усмехнулся Лизоженов. – И еще собаку законно держать дома привязанной.
– Собака не станет возражать, если ты отдашь кому-нибудь ее щенка. И еще чем позже ты приходишь домой, тем больше радуется собака.
– Гав, – решил внести свой вклад в разговор Адам фон Штрассен.
– Хорошая собачка. Умная собачка. Суперексуальная собачка, – настраиваясь на роль порнозвезды, польстила Адаму Сусанна Потебенько.
– А чем, интересно, женщина лучше собаки? – язвительно поинтересовалась Лада.
– Вероятно, тем, что в обществе принято иметь половые отношения с женщиной, а не с собакой, – пожал плечами Максим.
Певица презрительно фыркнула.
– Когда же мы наконец начнем? – с раздражением спросила она.
– Сейчас должна подойти дрессировщица, – ответил Лизоженов. – Она объяснит, как подготовить Адама.
– А знаете, чем женщины и собаки похожи? – пытаясь разрядить напряжение, встрял Сергей.
– Тем, что могут лаять часами и кусаются без всякой видимой причины? – предположила Сусанна.
– И те, и другие глупо выглядят в шляпках, – сказал Ясин. – И еще, и те, и другие никогда не поймут футбол.
В прихожей громко, со скрипучим дребезжанием зазвучала мелодия «Интернационала».
Воронец вздрогнула.
– Что это еще за чертовщина? – поинтересовалась она.
– Дверной звонок. Он у меня с юмором, – направляясь к входной двери, пояснил Сергей.
– Скорее с бзиком, – проворчала Лада.
– Наверняка это дрессировщица, – с облегчением произнес Максим.
– Здравствуйте, – входя в гостиную, поприветствовала собравшихся Катя. – Извините, что немного задержалась. У меня был урок.
Адам фон Штрассен, радостно виляя хвостом, подбежал к ней.
– Привет, Адам.
Серова ласково потрепала мастино по загривку.
– Значит, так, – деловито начал Максим. – Над окончательным вариантом сценария в данный момент трудится один маститый драматург, проигравшийся в пух и прах в казино Психоза. Эскизы костюмов разрабатывает модельное агентство «Зайкин, Юндяшкин и Ко ».
– Зайкин и Юндяшкин что, тоже проигрались в казино Психоза? – поинтересовалась Воронец.
– Нет, но у Психоза есть видеозапись, на которой Зайкин и Юндяшкин развлекаются игрой в строгую мать-настоятельницу с большой кожаной плеткой и похотливого монаха-эксгибициониста.
– Во, дают! – восхищенно присвистнула Сусанна. – Так может Психозу лучше их толкать по Интернету? Народ имеет право знать, кто его одевает. Кстати, кто у них был матерью-настоятельницей – Зайкин или Юндяшкин?
– Зайкин, – пояснил Лизоженов. – Юндяшкин мелковат для этой роли. А по Интернету толкать эту пленку нельзя. Благодаря ей вся верхушка синяевской мафии бесплатно одевается у Зайкина и Юндяшкина.
– Надеюсь, Юндяшкин не собирается нарядить Адама фон Штрассена пасхальным яйцом Фаберже, – проворчала певица.
– Яйцом Фаберже, – возводя глаза к потолку, задумчиво повторил Максим. – А ведь это блестящая идея. Только нарядить Адама надо не одним яйцом Фаберже, а двумя. Это было бы весьма символично, как раз в стиле постмодернистской зооэротики.
«Боже, куда