Безумный магазинчик

Там и без того было полно голубых, наркоманов, лесбиянок, так теперь еще певицы-феминистки кошек мочить начали.
– Денег много, мозгов мало, – пожал плечами Колюня. – Нынче все оригинальными быть хотят. На нормального человека кто внимание обратит? А так нарядится мужик в женское платье – о нем в «желтой прессе» и упомянут. К лесбиянкам уже все привыкли, теперь в моду сатанизм входит.
– Значит, вы согласны с тем, что Воронец могла убить генерала?
– Насчет генерала не знаю, а вот если она и впрямь заделалась крысятницей, так кошку запросто могла порешить. Это означает, что топор, которым зарубили Красномырдикова, на место преступления принесла именно Лада. Если Воронец и не сама замочила генерала, то вполне могла оказаться свидетельницей убийства. Не исключено, что она была у магазина не одна, а с другими сектантками.
– Значит, вы задержите Ладу?
– Ее, конечно, стоило бы задержать, да только, к сожалению, оснований для задержания у нас пока нет. Допустим, приду я к ней, спрошу ее, она ли убила кошку, так она мне в лицо рассмеется. Сначала надо хоть какую-нибудь улику раздобыть. Если бы удалось, например, достать ее волос, мы могли бы сличить его с тем, что ты обнаружил на кошке, хотя тут тоже возникнут проблемы. Кошку-то с волосом не милиция обнаружила, как улику волос уже не оформишь, да и мало ли, где кошка волос могла зацепить. Может, она по саду Лады шастала.
– Но если волосы совпадут, можно будет предположить с достаточной долей уверенности, что кошку убила Воронец?
Колюня кивнул.
– Тогда бы мы начали всерьез копать под нее. Была бы уверенность, а уж улики найдутся.
– Сегодня вечером у вас будет волос Лады, – гордо сообщил Денис. – Я об этом уже позаботился.
– Серьезно? Как, интересно, тебе удастся его заполучить?
– Это совершенно невероятная история, – сказал Зыков. – Мою девушку пригласили тренировать кобеля, с которым будет заниматься сексом Лада Воронец. Первое занятие у них сегодня. Катя воспользуется возможностью и незаметно выдернет у Лады волос.
– Тренировать кобеля? Ты имеешь в виду собаку? – на всякий случай уточнил Чупрун.
– Мастино неаполитано, – кивнул журналист.
– Значит теперь нашу звезду-кошкоедку на собак потянуло, – изумленно хохотнул Колюня. – Ну-ка, расскажи поподробнее. Повеселю этой историей ребят в Управлении.
В кармане опера затренькал сотовый телефон.
– Только что пришел ответ на наш запрос, – проинформировал Колюню полковник Обрыдлов. – Никакой девятилетний Вова Мусин в селе Большие Мячики не проживает. Но зато там жил некий Владимир Аркадьевич Мусин, погибший два года назад при не совсем ясных обстоятельствах. Он воевал по контракту в Чечне и, согласно свидетельству о смерти, погиб в последний день контракта. Однако родственники утверждают, что свидетельство о смерти было сфальсифицировано, и на самом деле сын был убит на несколько дней позже, причем не чеченцами, а русскими военными. Возможно, тебя заинтересует факт, что в то время войсками в Чечне командовал генерал Красномырдиков. Пожелание зарубить генерала летящим томагавком было направлено на сайт «страшнаяместь . ру» из интернет-кафе, расположенного недалеко от метро «Филевский парк». Выяснить фамилию или адрес отправителя, естественно, не представляется возможным.
– Любопытный получается расклад, – заметил Колюня.
– Очень даже любопытный, – согласился полковник.
– Пожалуй, стоит еще разок навестить жену генерала, – пряча телефон в карман, задумчиво произнес Чупрун.
Узкая асфальтированная дорожка терялась в глубине пронизанного золотыми стрелами солнечных лучей густого смешанного леса, издалека напоминающего узорчатый срез необработанной зеленовато-коричневой яшмы. Опустив стекла своего «шевроле-камаро», Богдан Пасюк ехал на скорости чуть больше двадцати километров в час, наслаждаясь запахами хвои, травы и листвы, спокойствием и одиночеством.
Идея Психоза о причастности «Анбинхоай» к убийству генерала Красномырдикова казалась Богдану полным бредом, но раз он обещал это проверить – он проверит. Конечно, он мог бы и соврать, что проверил, но Психоз обладает фантастической интуицией и чует ложь почище, чем таможенный спаниель марихуану. Богдан предпочитал без излишней необходимости не прибегать ко лжи. Он врал лишь в тех случаях, когда был стопроцентно уверен, что доказать, что он лжет, невозможно. Обычно Пасюк предпочитал зыбкую безопасность полуправды, недосказанности, оставляющей широкий простор для маневра.
В разговоре с синяевским авторитетом Богдан намеренно преуменьшил свою осведомленность в китайском вопросе. Также