Альтернативная история. Наверное, многие люди, особенно, любители фантастики; задумывались над тем, что было бы, если бы атомная бомба не была созданная и испытана в 1945 году. Каким бы в этом случае, был бы мир: лучше — хуже… Но во всяком случае история развивалась бы по другому…
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
но крепкие и загорелые тела пацанов мелькают по струями душа. Тут ощущаешь себя частью единого сплоченного коллектива и чувствуешь намного увереннее, ибо ты уголек, отпавший от костра, а язык могучего пламени.
Далее последовала повторная стрижка наголо. Своего рода это профилактика от вшей и прочей напасти. Мало можно хвататься паразитов. Стригли механическими машинками, причем это делали женщины. Мальчишки краснели и прикрывали срамные места, а прислужницы либо весело подмигивали, либо делали вид, что им все равно.
При виде женщин и Гришка испытывал смущение, хотя чувства чего-то более определенного у него не возникло. Подумалось, а поди он сейчас в свой мир, чтобы про него подумали сверстники. А когда механическая машинка бреет голову, то это не больно, скорее даже приятно.
Затем на них сыпанули хлорки и уже обливали водой из-под шлангов. При этом грубо кричали шнель, шнель!
Ну, а потом, конечно же, работа. Тут уже без вариантов. Трудитесь пацаны, это ваш и крест и распятие.
Гришка и Андрейка подталкивали тачку. Сын олигарха тихо произнес:
— Можно подсыпать яд в жерла кормушек и поилок, во время их мытья и чисток.
Андрейка еле слышно шепнул в ответ:
— Я тоже уже над этим подумал. Все бы ничего, но несколько эсесовцев шарили в бараке. Как бы чего-нибудь не нашли?
Гришка невольно, словно получил разряд током, вздрогнул:
— Это значит, что тогда все пропало! Столько тяжких трудов пошло прахом!
Андрейка подбодрил своего свежеобритого напарника:
— А ты не дрейфь. Может все обойдется, яды мы в таком неожиданном месте спрятали, что фрицам никогда не догадаться.
Гришка почесал огрубевшей пяткой по острию камешка, уже сформированные, твердые как бараний рог мозоли зудели, после чего философски изрек:
— Кто недооценивает противника, уценяет собственную жизнь! Кто непомерно ценит себя, в меру продешевит в глазах остальных!
Андрейка одобрил сей афоризм:
— Ты сочиняешь красиво и очень образно, метко! Быть тебе после победы великим, советским поэтом!
Гришка без особого энтузиазма заявил:
— Это если придет победа, и мы сумеем выжить. Сам понимаешь — то и другое под вопросом!
Андрейка также блеснул остроумием:
— Под вопросом? А я вообще-то думал, что под восклицательным знаком!
Гришка укладывал рельсы, с удовольствием отмечая, что они ему уже не кажутся столь безнадежно, даже, пожалуй, железобетонно тяжелыми как прежде. Руки попривыкли, и дышится намного легче. Нет признаков мучительной отдышки, или вялости. Размеренные движения атлета перемещающего груз и при этом дарящего улыбку.
Уже конец сентября и темнее, гораздо раньше. Увы, все меняется, но, к сожалению, не в лучшую сторону. Хотя в темноте есть свои преимущества — проще отлынивать от работы. Устраивать забастовку на ходу.
Но вот пацанов перед сном выстроили, пересчитали, после чего тяжело сопя приплюснутым носом, перед ними выполз майор СС. Пообещал им сюрприз на утро. Мальчишки ночью почти не шептали, боялись подслушивания.
А на следующей день противный майор явился снова. Тут Гришка обмер, в руках у начальника лагеря был их, с таким трудом изготовленный лук.
Фон Бирош( такая была фамилии у их главного мучителя), просипел, безбожно картавя и ломая русские слова:
— Кто из вас сопляков сделал эту гадость?
По рядам мальчишек как бы пробежала волна, а затем тяжелое, еще более мрачное, чем прежде молчание. Фон Бирош повторил, ломая слова и картавя речь еще сильнее, чем прежде:
— Кто изготовил лук и хотел убивать наших солдат! — Майор сделал шаг в их сторону и подошел к Булыжнику который на две головы возвышался над прочими тощими пацанами. — Ты камень видел, того, кто изготовил лук?
Булыжник скривил свою бульдожью с уже начавшей пробиваться, и при этом достаточно густой щетиной физиономию и провел:
-Никак нет господин майор!
— А почему Найн? — Скривился фон Бирош. — Ты старший над бараком и при этом слепой?
Булыжник сконфузился и ссутилив плечи, разом стал как-то пониже:
— Их более двухсот человек, господин майор, а я только один. За всеми не уследить…
Майор подскочили и ударил перчаткой по лицу медвежьеподобного уголовника, после чего проорал:
— Больше двух сот человек! Ложь руссишь Швайн! Это больше двухсотен недочеловек которые хуже животных, даже бешенных собак. — Фон Бирош был явно не нордического характера и впал в истерику. — Русские обезьяны и макаки. Каждого десятого по жребию распять на соснах прибив руки и ноги гвоздями к стволу, чтобы они потом медленно сдыхали! Ясно!
Тут Гришка уже не соображая, что на него
