Альтернативная история. Наверное, многие люди, особенно, любители фантастики; задумывались над тем, что было бы, если бы атомная бомба не была созданная и испытана в 1945 году. Каким бы в этом случае, был бы мир: лучше — хуже… Но во всяком случае история развивалась бы по другому…
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
не оказалось, они и не могут поставить караул возле каждого дома, когда на фронте каждый солдат на счету. Так, что беги, и еще раз беги…
Ну, а кто обратит внимание на нищенку в испачканном платье. Пускай и далее накручивает мили.
Следователь жирный кабан, ни как не мог выбраться и дергаясь застревал все более и более. Из советских людей никто ему не хотел помогать, или даже звать на помощь. А до тюрьмы было приличное расстояние, у Леи хватила терпения отвести изверга достаточно далеко. Так, что теперь можно было и уйти.
Бежала девчонка долго, пока и город не остался позади, и она не оказалась в дремучем лесу. Но уже не страшно. Еще светло и можно выйти на дорогу…
Лея передумав идти к югу, приняла решение, двигаться на северо-восток. Мысль от том, что может произойти с Русланом её конечно же беспокоила, но вернутся назад мужества не хватало.
Хотя когда стемнело, одной на дороге было страшновато. Хотя порой проезжали машины, скрашивая нудный пейзаж.
Лея шла всю ночь, пока еще ночи не длинные летние. Она была настолько удручена мыслями о возможной трагической судьбе Руслана, на котором следователь наверняка вымесит злость за её ловкий побег, что не обращала внимания на разбитые до крови ножки А ведь мальчик, умен, сильнее с фантазией, и неужели его сейчас истязают.
Потом девчонка уснула выбрав место помягче, в лопухах… После сна шла далее, просила милостыню в деревнях. Там ей даже одна из добрых хозяек дала полотняную сумочку. А вот обувки нужного размера не нашлось. Лея пошла дальше… В голове у нее вдруг возникла друга мысль, а где Гришка.
Мальчишке-попаданцу также было не до веселья. Он шел на восток, также предпочитая идти ночью и спать в солнцепек. Еду, он или просил, или отрабатывал. Трижды заставляли колоть дрова, дважды носить воду, а один раз и пахать землю вместо коня. Так прошло уже десять дней и наступил август. В первые два дня он шел все время по камушкам асфальта и у него разболелись пусть и огрубевшие, но еще не достаточно ороговевшие подошвы. После чего чередовал траву и дорогу. Асфальт тоже был разный и каменистый и ровный, или просто была глиняная проселочная дорога.
Как бы, то не было, но темп движения на восток был невысок. Вот уже Август наступил, а он и до Минска еще не добрался.
Смоленск немцы заняли и удерживали, но в целом их наступление притормозилось. План «Барбаросса» явно срывался, и оккупанты становились все злее, вымешивая свои неудачи на людях. Слухи о том, что немецкая военная машина забуксовала, радовали Гришку, была надежда, что срыв ритуала не повлияет роковым образом на ход войны, и гитлеровцы все равно будут биты и разбиты.
Но Гришка как-то скучал. Один раз пристал к одной группе беженцев, но потом, убедившись в отсутствии интересных собеседников, мальчишка от них откололся. Жесть, совсем иной культурный уровень. Не то чтобы примитивный, но абсолютно чуждый по духу. И вообще, все тут не совсем наше. Гришка даже сказал сам себе:
— Хоть Лея мне попалась. Так тут тоскливо, людей вокруг много, но я один как в пустыне среди барханов.
У крепкого крестьянина он подрядился на работу, на календаре было третье августа, но на самом-то деле уже четвертое. Крестьянин приказал Гришка мешать цементный раствор для укладки печи. Мальчишка старался, блестел от пота, ребра за последние дни поступили еще отчетливее. Ну, а хозяин, сидя на лавке, читал мораль:
— Немец это что? Это богатство и порядок! Вот они, например мне земельку законную вернули. Будь снова хозяином, только плати налог за землю нанимай батраков, покупай товары. Даже кредит мне в имперском банке открыли. Наконец пришла настоящая, деловая власть, а не это беднота голопузая. Вот, например, наверняка как нищий сын за колхоз стоишь?
Гришка честно ответил по убеждению сына миллиардера:
— Нет, я против колхозов!
Крестьянин-кулак в черных сапогах и с плеткой в руке удивился:
— Вот как? А разве ты не нищий. Худой, жилистый, загорелый, руки и ноги в мозолях… С чего это ты против колхозов?
Гриша ответил по учебникам:
— Потому, что земля любит хозяина. Общее значит ничье, государственное — значит чиновника. А частные крупные хозяйства с реальным и богатым хозяином-фермером, или агробароном накормят страну. У частного владельца батраки не будут устраивать перекуры и пить горькую, конкуренция и рынок, вот главные силы процветания.
Кулак присвистнул и округлил в удивленной гримасе рот:
— Да ты я вижу ученый? Такие умные вещи говоришь… Ты знаешь, может, пойдешь помощником старосты по агитации. Будешь, хлеб с маслом есть!
Гришка вполне серьезно сказал:
— А зачем старосты, лучше сразу бургомистру. Тогда
