Бирюк

уже не так сильно, а тело, хотя и с некоторым сопротивлением, все же слушалось.
— Поживу еще… — пробормотал он и медленно, придерживаясь руками за мебель, добрел до входной двери, оказавшейся запертой.
В голове плеснулась тревога, но быстро утихла, сменившись некоторой уверенностью.
— Хотел бы, давно на ленточки покромсал… — в голос сообщил Олег и вернулся на диван, прихватив со стола листочек бумаги с несколькими фразами, начертанными быстрым и неразборчивым почерком. — Так… Буду к утру, еда в кастрюле, в титане теплая вода, чистое белье на табуретке рядом с ним. Поешь, вымойся, переоденься, прими микстуру (на столе в мензурке) и ложись спать. Не вопрос, благодарствую Айболит…
В душе, долго, словно заново знакомясь с самим собой, он смотрелся в мутноватое, треснувшее зеркало вмурованное в стену.
‘Деев Олег Михайлович, 1985 года рождения, русский, уроженец Калининграда… — раз за разом про себя повторял Олег. — Жена, дети? А хрен его знает, но по возрасту должны быть. Военный? Вполне возможно. Что-то такое проскакивает. А вот какого хрена я сюда заявился, и главное откуда, большой вопрос. Надо начать вспоминать с самого начала. Может что и выплывет…’.
Вымывшись и тщательно выскоблив щетину источенной опасной бритвой, Олег переоделся в пожелтевшее от старости, но чистое белье допотопного фасона, то что еще с завязками, потом быстро похлебал жиденькой овсяной кашки и опять завалился на диван.
— Сначала пришла к власти эта старая сука, — начал он вслух озвучивать кое-какие сведения оставшиеся в памяти. — И сразу стала базарить с нашим на повышенных тонах. Потом случился Старопетровск, затем провокации на границе…
Каким-то загадочным образом, Олег прекрасно помнил события недавней истории, при этом, напрочь потеряв из памяти многие эпизоды новейшей, уже после Песца. А о себе забыл вообще все, разве что за исключением имени. Да и то, особо не был уверен в его подлинности.
— Сука!.. — он с досадой хлопнул ладонью по одеялу. — Ну не мог я в эту дыру заявиться просто на экскурсию. Мля… поехали с самого начала…
Промучившись еще час, Олег довел себя до дичайшей головной боли, но так и ничего не вспомнил. Зло выругался, тяпнул мензурку микстуры и почти сразу забылся мертвым сном.
ГЛАВА 2
Псковская область. Пырьев. 16 апреля 2024 года.
Олег благополучно проспал всю ночь и увидел первый в своей жизни сон. По крайней мере — ему так показалось. Сон абсолютно непонятный и нестрашный, но все-таки сон.
Генрих Львович заявился к двенадцати дня. Весь какой-то помятый и вовсю благоухающий ароматом сивухи, разбавленной чем-то приторным, слегка похожим на запах духов ‘Красная Москва’.
К этому времени Олег уже успел исследовать обиталище и даже нажарить картошки с салом, попутно обнаружив приличные запасы продовольствия, неплохо оборудованную операционную с лабораторией в боковой комнатушке и полное отсутствие оружия, кроме кухонного ножа и ржавого топорика.
— Уф-ф… уважил Олег Михайлович, — ветеринар закинул в рот последнюю шкварку и сыто рыгнул. — Короче, теперь готовка будет твоей почетной обязанностью. Ну… как ты тут без меня? Вспомнил чего?
— Нет.
— Как чувствуешь себя? — Генрих Львович поколебался и достав бутылку из шкафчика, плеснул себе в стакан мутноватой жидкости. — Голова болит? В глазах не плывет?
— Нет.
— Это просто чудесно, — обрадованно заявил ветеринар, опрокинул в себя стакан и отдышавшись просипел. — Тут я тебе одежки принес. Негоже в одних подштанниках шастать.
И подвинул ногой к Дееву грязноватый объемный мешок.
‘ВСР-93, он же ‘Дубок’, он же ‘Барвиха’, он же ‘Арбузня’… — автоматически определил Олег, доставая из мешка застиранную теплую камуфляжную куртку с рисунком напоминающем листву молодых березок и такие же штаны, — и тут же насторожился. — А откуда я это знаю?’.
Помимо куртки и штанов, доктор притащил домашней вязки шапку, типа ‘гандон’, растянутый и местами прохудившийся свитер, с рисунком, изображавшим почему-то зеленых пингвинов, и потрескавшиеся от старости туристические берцы сорок восьмого размера, какой-то неопознанной гражданской модели.
‘Хотя бы чистое… — невесело подумал Олег, примеряя ботинок, — на безрыбье и сам раком станешь…’.
— А вот все это, не входит в комплект мой благотворительности, — прокомментировал ветеринар.
— Сколько? — выдохнул Деев, уже давно готовый к такому повороту событий.
— Не в деньгах счастье, — скорбно вздохнул ветеринар. — Сочтемся со временем.
— А вы не боитесь, что я могу…
— Свинтить, не расплатившись? — иронично улыбнулся Генрих Львович. — Или того хуже, предварительно