Если уж влип в историю, надо всё же участвовать в ней до конца. И лицо сохранить, и вообще интересно самому, куда судьба приведёт, да и компенсировать понесённые расходы желательно. И с такой вот прозаической мотивацией бывший драгунский унтер, а ныне охотник на нечисть, нежить и прочих вредных тварей Александр Волков с новыми друзьями идёт до конца в своём невероятном путешествии.
Авторы: Круз Андрей
Но пока всё было в порядке, лошади дневной поход перенесли отлично — спасибо этой низкорослой, крепкой породе с прямой спиной и широкой грудью.
Затем Маша позвала нас наверх, где у неё на таганке приготовилась похлёбка из концентрата. Ещё из тех запасов, что мы с ней в Великореченске покупали. И ведь совсем недавно было…
Я подошёл к воротам, тщательно проверил запоры и засовы, огляделся. Нет, кроме разве что змей и сколопендр, никто сюда не заберётся через узкие бойницы. Да и змеи вряд ли — колючий плющ изорвёт им всю шкуру. А вот сколопендры могут. В конюшню. А в башню уже не получится. Тут всё по уму построено: вековой опыт у аборигенов. Одна разница, что в горах такие убежища из камня строят, а в наших краях — из крепких брёвен. Ещё через узкие бойницы туманные болотники могут просочиться — та ещё гадость, но тут для них высоко. В смысле они вообще на холмы не поднимаются, только в низинах живут. Почему? Никто не знает.
Достал из поясной сумки флакончик с вытяжкой из железы мантикоры, капнул пару капель на дверь. Должно отпугнуть всех, кроме других мантикор. Или, по крайней мере, внушить осторожность.
Залезли наверх поочерёдно, я последний, втянули за собой лестницу воротом. Даже ворот поставить не поленились — за что и спасибо. Начали распаковывать вещи, кому что для ночёвки надо, достали котелки. Запах от варева шёл вкусный — недаром консервный заводик гнома Халли, что из рода Дарри Рыжего, на всю округу славился.
Я отхлебнул колодезной воды, набранной в большую баклагу, крякнул. Хороша здесь вода — сама свежесть, и ледяная, как дыхание хримтурсов[74]. Ну жить можно, а уж переночевать и подавно.
Отложил «вампирку» на свой рюкзак, взялся за СВТ-К. На башне на посту сидеть — двустволка не нужна, там только с винтовкой. Да и стрельбы вообще избегать следует до крайних случаев, разве только армия упырей на штурм укрепления пойдёт. А так… что толку? Поголовье нечисти уменьшить не получится, дорогие патроны потратишь, да и нашумишь. А мало ли кого звук стрельбы приманит. Поэтому обязанность часового башкой крутить да не спать, а не палить сверху во что попало.
Посидели, поболтали, Маша ещё сторожок поставила на ворота. Я из рюкзака достал амулет от комаров и летающей дряни, активировал щелчком да на шею повесил. А то налетят сейчас на свет… Потом все понемногу спать пристроились, к огню поближе. Ночи в предгорьях пока прохладные. Завалился к Маше под бок, обнял её, да и уснул почти мгновенно. И, как ни странно, никаких волнений относительно того, что нас завтра ждёт. Даже не задумался об этом за сегодня ни разу.
Разбудил меня Балин, тронув за плечо. Дождался, когда я открою глаза, шепнул:
— Давай на башню, твоя смена.
— Ага, иду! — сказал я, откидывая полог спальника.
«Собачью вахту» я всегда себе оставляю. Почему? А чтобы винить потом некого было, если проспим нападение.
— Как там?
Балин сделал неопределённый жест рукой, сказал:
— Демоны его ведают. Шляется кто-то в темноте, пару раз к убежищу подбирался. Но в окна-двери не лез, вот и я шуметь не стал. Кони храпели, но не бесились.
— Ну и правильно сделал, — кивнул я, схватил стоящий у стены карабин и полез по лестнице наверх.
Если кони храпели, но в стойлах не бились, значит, тварь была вредная, но угрозы на тот момент не представляла. Кони здесь учёные — не хуже собак караульных всё чуют. У любого зверья нюх на нечисть куда лучше, чем у людей.
В углу огороженного пространства башни стоял увесистый деревянный чурбак, на который можно было сесть, но эту мысль я сразу отмёл. Разоспался, пригрелся под боком у Маши, теперь меня ещё и усади поудобней — усну в момент. Несколько раз развёл резко руки в стороны, налил на ладонь ледяной колодезной воды из баклаги, плеснул в лицо. Хорошо. И ветерком потянуло по мокрой коже, быстро её высушивая.
Подошёл к ограждению, опёрся локтями на высокую, по грудь, каменную стенку. Вокруг темно, рассвет ещё и не напоминал о себе, до него часа полтора. Но сейчас полнолуние, света хватает, можно и поглазеть вокруг. Да и звёзд столько, да таких ярких, что они сами по себе землю освещать способны.
Почувствовал, как по мне взгляд мазнул. Хищный такой, но ленивый, словно тот, кто на меня смотрел, как раз в этот момент подумав: «Вкусный, но не дотянусь». Откуда взгляд-то?
