Битва

проезд искать: как-то же они туда проехали!
— Орри, давай влево бери. Там проезд поищем, — скомандовал я себе под ноги.
Тоже недоработочка — с убитых шлемофоны не сняли, а теперь не можем в бортовую сеть переговорную включиться. С другой стороны, шлемаки у них все простреленные, охота была эти горшки с расплёсканными мозгами на голову напяливать?
Броневик поехал по неширокой улице под свисающими через заборы ветвями яблонь, которых здесь великое множество. Проехали один переулок, второй, но выезда на рыночную площадь пока не было. Я уже начал нервничать. Скоро здесь будет «громовержец», который явно уже взлетает, и как знать, не захотят ли его пулемётчики поохотиться и на бестолково катающийся по улице броневик? А белую простыню можно и не заметить. И вообще, разговор о барже был, когда белая тряпка обсуждалась.
Так доехали до самого частокола. Я даже хотел скомандовать, чтобы Орри ломился напролом, свалив забор, но вспомнил, что примерно в этой части рынка, куда мы можем отсюда попасть, всё застроено бревенчатыми срубами лавок, которые нам корпусом всё равно не пробить.
— Разворачиваемся.
Развернулись с трудом, в три приёма. Узко здесь было. Стрельба в районе форта стала вообще отчаянной. И мне послышался гул самолётных двигателей сквозь неё. Надо торопиться!
— Давай быстрее! — крикнул я вниз.
— Понял! — пробасил Орри и действительно прибавил газу.
Мотор взвыл и поволок тяжёлую машину все быстрее и быстрее. И на перекрёстке с центральной улицей гном вынужден был резко затормозить: из-за угла выехал ещё один «гладиатор», близнец нашего. Из люка по грудь торчал офицер в незнакомой мне форме какого-то из Старых княжеств, взгляд которого упёрся мне прямо в лицо. И глаза его начали расширяться и расширяться.
«Хана конспирации!» — подумал я, срывая с пояса гранату Ф-1, которыми мы разжились в форте.
Отлетело кольцо, со звонким щелчком отскочил предохранитель, и увесистая рубчатая чушка по крутой дуге перепорхнула из моей руки в башню бронемашины. Офицер, даже не осознав сразу, что произошло, успел только рот для крика открыть, когда в чреве их «гладиатора» рвануло — с металлическим гулом, как в кастрюле, а вверх вылетел клуб серого дыма. Офицер свалился вниз, как будто его дёрнули за ноги, а потерявшая управление машина, в которой живых не осталось, резко свернула влево и уткнулась массивным швеллером переднего бампера в воротный столб.
— Ну всё, ходу! — заорал я, поворачивая башню влево. — К баррикаде — и вали забор.
Когда корпус нашего броневика вылез из-за угла на центральную улицу, я открыл огонь сразу, даже толком не рассмотрев противника у наваленных брёвен, скорее по памяти. Пулемёты загрохотали, мелко затряслись у меня в руках, пытаясь сорваться со станка, а я дважды повёл стволами, на дулах которых плясали жёлтыми цветками лепестки огня, в одну и другую сторону. Гильзы со звоном сыпались из выводной трубки в брезентовые мешки, подаватель весело глотал ленту, а две струи пуль хлестали по пяти распростёртым на грязной земле телам, выбивая фонтанчики и откалывая щепу со штабеля.
Орри тормозить не стал. Пока я достреливал караул, он опять разогнался и направил машину под углом на дощатый забор. Звено забора вывалилось, доски загрохотали по броне, броневик запрыгал, Лари крепче вцепилась в меня, с такой силой, что дух перехватило, затем заквохтали разбегающиеся из-под колёс куры, не съеденные мародёрами, из-за чего я предположил, что хозяйство принадлежало кому-то из «пятой колонны». На голову посыпались листья и ветки, со страшным треском осел лёгкий курятник, завизжала, убегая, караульная собака. А наша машина, ревя мотором, свалила второй забор и вырвалась на оперативный простор — базарную площадь.
Простор оказался несколько стеснённым. Вся площадь была заставлена грузовиками лже-купцов, купцов настоящих, крестьянскими телегами, лежали кучи добра, явно награбленного в Пограничном, повсюду ходили вооружённые бандиты и сипаи. Стрельба из пулемётов паники не вызвала — стреляли везде, и лишняя длинная очередь никого не напугала. И когда забор рухнул и мы вылетели прямо к толпе, мародёры лишь шарахнулись в сторону, выражая неудовольствие красноречивыми жестами и ещё более красноречивыми словами. А я, понимая, что быстро нам не пробраться, а каждая секунда промедления может стоить жизни, крикнул Орри:
— Давай в объезд площади, по большому кругу.
Сам же в это время изо всех сил крутил рукоятку горизонтальной наводки, разворачивая стволы «максимов» на толпу. И в этот момент над городом пролетел «громовержец», победно гудя моторами. Он прошёл над рыночной площадью, поднимаясь всё выше, вызвав настоящий ураган винтовочного