Если уж влип в историю, надо всё же участвовать в ней до конца. И лицо сохранить, и вообще интересно самому, куда судьба приведёт, да и компенсировать понесённые расходы желательно. И с такой вот прозаической мотивацией бывший драгунский унтер, а ныне охотник на нечисть, нежить и прочих вредных тварей Александр Волков с новыми друзьями идёт до конца в своём невероятном путешествии.
Авторы: Круз Андрей
полезут обыскивать… а дальше всё понятно.
— Ну точно… — сообразив, махнул я рукой. — У патрулей же на любую магию Зла детекторы и право обыскать. А метку твою я до сих пор чувствую, без всяких детекторов.
— А ты думал! Стараюсь, — усмехнулась колдунья.
Действительно, мёртвая и холодная аура её заклинания до сих пор доносилась до меня откуда-то из темноты. Хорошо, если у них своих магов или чувствительных вроде меня нет. Хотя… даже если и есть, то что сделают? Такую метку может снять колдун, по силам не хуже того, кто её поставил. А по силам с Машей равняться трудно. По знаниям можно, верно, а вот по силе — сомнительно. Останется им либо баржи свои бросать, либо ждать, когда метка развеется. А такая, как у них, развеиваться не одну неделю будет.
В рубку неожиданно заглянула Лари.
— Маш, пойдём, со мной посидишь, — улыбнувшись, заявила она.
— Это зачем? — слегка насторожилась Маша.
Хоть демонесса в последние дни издеваться над ней прекратила, но Маша всё ещё от неё шарахалась.
— Плещется что-то за кормой. И плывёт следом. Прощупаешь, что это такое, — сказала демонесса.
— Ага, иду, — засуетилась Маша.
— Ружьё возьми, — сказал я ей, кивнув на один из двух двуствольных «огрызков», висящих на крючках в рубке в комплекте с патронташами. — Мало ли чего, вдруг пригодится.
Маша кивнула и повесила на плечо ружьё с патронташем. Если уж Лари что-то подобное заявляет, дело и впрямь может быть серьёзным. А вдвоём они, пожалуй, с любым делом справятся, тут я спокоен. Не приведи боги с двумя этими девицами на узкой дорожке столкнуться, демоном и ведьмой. Лари, кстати, вторую двустволку взяла. Правильно сделала.
Женщины ушли, а я опять остался в будке наедине со штурвалом и скупо подсвеченными приборами. Броневые заслонки на переднем окне рубки были раздвинуты, с реки тянуло свежестью и прохладой. Полная луна висела прямо перед глазами огромным белым кругом, заляпанным расплывчатыми серыми пятнами, и лунная дорожка тянулась по покрытой рябью воде прямо от неё к нам, словно приглашая нас подплыть поближе воткнуться в неё носом.
Река была пустынна, тиха, лишь расходился по её поверхности во все стороны ленивый перестук нашего медленного дизеля. Плескалась у борта мелкая волна, колотясь в обшивку, штурвал под руками слегка вибрировал, у головы слегка покачивалась ручка гудка и свистка, подсоединённого к баллону со сжатым воздухом.
Я посмотрел на хронометр — оставалось ещё больше двух часов вахты. Но сна ещё ни в одном глазу, и вообще, вести баржу по широкой тихой реке — чистое удовольствие. Фарватер здесь был несложный, хоть и не отмеченный буйками. Глубоко было почти что до самого правого берега, да и к левому с нашей осадкой мы могли бы подойти метров на пятьдесят. А на середине Великой глубины хватало и для морского астраханского броненосца.
Опять вошла в рубку Маша, но не села в кресло, а встала совсем рядом со мной. Так близко, что я ощутил исходящее от неё тепло.
— Что там было?
— Гигантский сом за нами увязался почему-то, — ответила она.
— Это ерунда, всё равно не нападёт, — махнул я рукой. — Если к нему специально не нырнуть. Просто чем-то заинтересовали.
Я словно невзначай обнял её за талию, чуть притянул к себе, ощутив, какое тёплое и упругое у неё бедро. Она не отстранилась, а просто обняла меня за плечи обеими руками, замерев. Затем шепнула:
— Не отвлекайся от штурвала, никуда я не денусь. А с тобой постою.
Нас с Машей с утра никто не будил. Именно так: «нас с Машей». Потому что когда я проснулся в каюте, её коротко стриженная светловолосая голова покоилась у меня на плече. Которое, кстати, онемело до полного бесчувствия за ночь. Я поцеловал её куда-то в макушку, потому что никуда больше дотянуться не мог, и попытался выбраться из-под неё тихо-тихо, чтобы не разбудить. Но не смог — она проснулась сразу, обняла меня и повалила обратно, сонно пробормотав: «Куда пошёл?» Её тёплые со сна губы впились в мои, руки обхватили за шею. Вот так… неожиданно всё.
Затем мы всё же из каюты выбрались. Пока Маша ещё плескалась в тесном судовом душе, я успел выбраться на палубу, огляделся. Наткнулся на слегка ехидный взгляд Лари, сидевшей на борту свесив ноги, и равнодушные взгляды Орри с Балином, возившихся с чем-то в рубке.
А день был великолепный. Тихий, солнечный, тёплый — настоящий конец весны. По такой погоде бы искупаться в первый раз где-нибудь на песчаной отмели, поплескаться в
