Битва

в неё с двух рук и мог её просто убить. Плевать на колы осиновые, но святой водой я не подпустил бы её близко, а шесть семнадцатиграммовых пуль моей собственной конструкции из револьвера могли просто разнести её голову в куски. В любом случае могли ранить так тяжело, что она не смогла бы больше сопротивляться.
Но я тоже медлил. Обещание, данное Арлану, откровенно мешало мне спустить взведённый уже курок. Когда я обещал, что не стану её убивать, я действительно имел это в виду. А клятвопреступников боги карают — это знают все, даже младенцы.
Неожиданно зарычав, как хищный зверь, Ливия рванула ткань своего балахона руками в стороны, раздирая его. И осталась обнажённой, в чёрных сапогах до колен, да на чёрном шнурке у неё на шее висел чёрный же амулет «Кровоточащее солнце Кали». Кожа её, наоборот, поразила белизной, а само тело — совершенством форм. На правом бедре и колене вздулся красноватый ожог, словно её ошпарили кипятком.
Она посмотрела на меня в упор тяжёлым, давящим взглядом, стараясь зачаровать, как умеют делать древние вампиры, но бляха охотника такую магию отбивает играючи. Я лишь почувствовал её попытку.
— Ты… — свистяще выдохнула она, и черты её прекрасного лица начали искажаться. На переносице собрались морщины, а лоб словно надвинулся на неё. Резко обострились скулы, рот растянулся, превращаясь в клыкастую пасть. Это предел её эмоций, она в бешенстве. Но что её удерживает от нападения? Тоже соображает, что нет шансов? Или что?
— А что — я? — переспросил. — Я же тебя сейчас не убил, верно? Как и обещал Арлану. А ведь мог.
При этом я смещался в сторону — с расчётом, чтобы между нами оказался круглый тяжёлый стол. Её зрачки из голубых превратились в ярко-жёлтые, пальцы скрючились как когти, спина согнулась каким-то странным образом, отчего её прекрасное тело сразу же превратилось в уродливое.
— Ты… — повторила она, и в голосе не осталось человеческого совсем ничего, а я понял, что клятвопреступления не избежать. Или смерти: тут уж одно из двух. Палец на спусковом крючке почти нажал на него, чтобы сдвинуть на последний миллиметр, как вдруг страшный удар сзади отшвырнул Ливию вперёд, что-то свистнуло тонко и пронзительно, и голова вампирши, не потеряв злобного своего выражения лица, со стуком упала на пол, а обезглавленное тело успело сделать ещё три шага, прежде чем рухнуть.
— Как вы тут? Беседовали? — спросила Лари, сворачивая латиг движением кисти. — Не помешала?
— Нет-нет, всё в порядке, — ответил я, убирая револьвер и поднимая с пола «вампирку». — Всегда рады, заходи без приглашения.
— Ловлю на слове, — ослепительно улыбнулась она.
Спасибо демонессе — спасла от клейма клятвопреступника. Вот как всё бывает. Я на приманку повёлся и попался, как последний новичок, но и Ливия, на приманку меня изловив, не убедилась в том, что у неё за спиной никого. И зря, как выяснилось.
Я посмотрел на её голову и обнаружил на этом месте лишь голый, выбеленный сотнями лет череп. И от тела остался скелет. Древняя она была, очень древняя, затрудняюсь даже возраст определить.
Я обратил внимание, что затих крик облитого святой водой вампира. Я спросил об этом Лари, и она в ответ молча показала мне латиг. Понятно: к нему она тоже успела наведаться.
— Почему портал до сих пор на месте? — совершенно неожиданно спросила Лари, по ходу дела меняясь в лице «в лучшую сторону» и стаскивая свой тюрбан, открыв торчащие в растрёпанных рыжих волосах маленькие малахитовые рожки.
— Портал? — глупо переспросил я.
А ведь верно, почему портал на месте? Неужели ещё пяти минут не прошло с тех пор, как мы из него выскочили? Не может быть такого.
— Бежим обратно, — сказал я и загрохотал ботинками по деревянной лестнице.
Демонесса просто съехала по перилам. Не теряя времени на поиски двери, я выскочил во двор снова через окно с проломленными ставнями, даже не подумав о том, что в меня могут пальнуть те, кто держит окна на прицеле. К счастью, не пальнули. Следом выпрыгнула Лари.
— Вроде бы всё с вампирами! — крикнул я на весь двор.
Кудин приподнялся из-за колодца и спросил:
— Женщина, Мастер Гнезда?
Самый важный из возможных вопросов. Без Мастера гнездо нежизнеспособно и зачастую даже серьёзной опасности не представляет. Вампиры — индивидуалисты, если они не в гнезде, то просто разбредаются, не в силах ужиться друг с другом. Если кто и уцелел, то сейчас он, скорее всего, или спрятался, намереваясь отсидеться, или улепетывает куда подальше. Недаром же они все в чёрные хламиды с глубокими капюшонами были одеты. В таком наряде они и по солнышку пробежаться могут.
— Мертва. Там ещё один ваш лежал наверху, они его обратили.
— Демоны тёмные! — выругался он, ударив