Битва

в настоящий пузырь, как-то вывернулось наизнанку, отделяясь от самого себя — ну не могу я описать это по-другому, — затем пузырь вдруг исчез куда-то, а на его месте оказался мраморный невысокий постамент, на котором сидела, поджав пятки, голая мертвенно-синяя ракшаса с чашей крови и палаческим кривым мечом. За спиной у неё по-прежнему нестабильно продолжал мерцать портал.
— Ой… — пискнула Маша.
— Борода прародителя… — охнули хором гномы.
— Не может быть… — сказала Лари.
— Мама, — завершил я список высказываний самым банальным из них.
Ракшаса заглянула в чашу, затем вопросительно глянула вверх, откуда туда должна была капать кровь. Капать было неоткуда: над головой висела лишь туча, клубящаяся и быстро прореживавшаяся — смерч Силы, питавший её, всё же исчез. Тогда она перевела взгляд своих чёрных глаз на нас, видимо осознавая, что без нашей помощи такое паскудство случиться не могло. Чёрные глаза вдруг начали разгораться алым огнём, как раздуваемые в камине угли, длинный алый язык, заострённый на конце, змеей выскользнул из чаши и исчез за частоколом чёрных, кривых клыков. Рука с мечом вытянулась в нашу сторону, словно намечая линию удара, чёрные губы растянулись, а затем… А затем словно ураган пронёсся над двором, сбивая нас с ног и волоча по траве. Ракшаса завизжала так, словно тысяча пароходных свистков дунули разом в единый рупор.
Мы оглохли, ослепли, обалдели, меня крутило по мокрой траве, я скользил, не в силах остановиться, пока со всего маху не врезался в каменную стену так, что зубы лязгнули, а дыхание вылетело из меня вон. Рядом со мной, как сухие листья, сметённые ураганом, оказались мои друзья, сваленные в кучу, перемешанные как огурцы в салате со своими рюкзаками, деревянной скамейкой и трупом вампира с арбалетной стрелой в затылке.
— Бежим в дом! — закричала Лари, вскакивая на ноги, пока ракшаса набирала дыхание для следующего крика.
Но спасла нас всех Маша. Как она догадалась закачать в свой амулет именно «Сферу безвременья» — я не знаю. И я не уверен, что на переполненную Силой своей Чёрной богини ракшасу подействовало бы хоть что-нибудь ещё. Маша крикнула, взмахнула рукой с амулетом, с которого сорвалась призрачная стрела, врезавшаяся в демона и обратившаяся вертикальным прозрачным цилиндром, А ракшаса оказалась в его середине, медленно-медленно встающая со своего постамента.
— Бежим! — крикнула следом за тифлингессой Маша, и мы со всех ног метнулись во входную дверь дома, надеясь найти спасение за его толстенными стенами из дикого камня, заросшими мхом.
С грохотом распахнулись окованные металлом створки, в которые со всего маху врезались два тяжеленных гнома. Мы вбежали за ними, и я заорал что было сил:
— Рассредоточиться и спрятаться! Стрелять только тогда, когда заклинание рухнет.
Затем я схватил Машу за руку и потащил туда, где несколько минут назад вёл беседы с бывшей сайре вампира Арлана. Окошки второго этажа показались мне самыми подходящими.
— Рюкзаки! — в отчаянии крикнула сопротивляющаяся Маша.
— Демон с ними! — крикнул я в ответ, даже не осознав, насколько это правда. Именно демон почти божественной силы и оставался с ними во дворе.
Мы птицами взлетели по лестнице, я пригнул Машу к полу, схватив её за затылок, и затем мы на четвереньках подбежали к окну и осторожно выглянули в него. Ракшаса уже встала на ноги и медленно, но уверенно совершала первый шаг в сторону границы заклятия.
— Так не должно быть… — жалобно проныла волшебница. — «Сфера» вообще останавливает время, она никак не может двигаться.
— А почему двигается? — спросил я, трясущимися руками пристраивая на подоконнике двустволку. — И стрелять-то можно?
— Нельзя, — мотнула головой Маша. — Ничего не получится, на пули время тоже действует.
Словно желая подтвердить её заявление, с первого этажа прогрохотал пулемёт. Прозрачная стенка заклятия среагировала на угодившие в неё пули тусклыми вспышками, а сами пули повисли в воздухе прямо на самой границе. Время для них остановилось. Для пуль, но не для ракшасы, которая делала уже второй шаг, а выражение её жуткого лица менялось от бешеного к осатанелому и маниакально кровожадному. Ну ещё бы, сидела в крипте, питалась, в потоке Силы своего божества чуть не купалась — и вдруг пуд динамита под задницей рванул. Озвереешь тут. Особенно если учесть, что ракшасы — демоны ярости и убийства и с понятием «гуманизм» если знакомы, то исключительно понаслышке.
— Видишь? — указала на цилиндр Маша. — Пока она не вырвется, даже не пытайся стрелять.
— Вижу. А у тебя что в запасе осталось? Нельзя её на денёк, скажем, здесь задержать? Мы бы тогда сбежать успели.
— Не успели бы, — отмахнулась