Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
из теста, в которое понатыкали ряд огромных зубов.
В окне показалась рука — такая же распухшая и мучнистая.
Анна завопила так, что у нее самой заложило уши.
Лицо отпрянуло и двинулось по направлению к двери. Анна вскочила с кровати, ударившись боком о край стола, но даже не почувствовав боли, выскочила в кухню…
Мама?
…вцепилась в ручку двери.
Мама?
Голос Элиаса звучал в ее голове. Упершись в стену, она изо всех сил потянула ручку на себя. Снаружи кто-то повернул ручку. Дернул.
Господи, пожалуйста, пожалуйста, не дай ему войти, Господи…
…мама, что…
…не дай ему войти…
…это такое?
Мертвец оказался сильным. Приоткрывшись, дверь хлопнула о косяк. Анна всхлипнула:
— Прочь, пошел прочь!
Она почти физически ощущала мертвую, тупую силу, с которой мертвец дергал дверь, пытаясь проникнуть в дом. Шею Анны сводило от ужаса, и она с трудом повернулась к кухне в поисках хоть какого-нибудь оружия, чего угодно.
На полке под столешницей валялся небольшой топорик, но Анна не могла выпустить ручку двери. Мертвец дернул сильнее, и сквозь возникшую щель в двери Анна вдруг увидела его целиком — голое распухшее тело, словно комки теста, нанизанные на позвоночник. И тут она поняла.
Утопленник. Это утопленник.
Анна нервно засмеялась, продолжая тянуть на себя дверь, и перед ней еще раз мелькнуло его полусгнившее, объеденное рыбами тело.
А как же остальные утопленники? Где они теперь?
Перед глазами встало целое море утопленников, жертв несчастных случаев — сколько их было за лето? Белые тела, колышущиеся в темной воде, задевая дно. Хищные рыбы, извивающиеся угри, ввинчивающиеся в тело и пожирающие его изнутри.
Мама!
В голосе Элиаса чувствовался испуг. Анна сейчас не могла ни порадоваться тому, что он с ней разговаривает, ни утешить его; единственное, что она могла, — это удерживать дверь, чтобы мертвецу не удалось войти в дом.
Руки ее затекли, устав от борьбы.
— Что тебе надо? Пошел прочь! Слышишь?
С той стороны вдруг отпустили ручку.
Дверь хлопнула в последний раз, и на ноги Анны посыпалась труха. Она затаила дыхание, прислушалась. Черный дрозд умолк, и она ясно различала стук, удаляющийся в сторону скал. Стук костей о камень. Мертвец ушел.
Мама, что это?
Она ответила:
Не бойся. Оно ушло.
В воздухе послышалось жужжание, словно к бухте приближалась целая флотилия моторных лодок. Анну так и подмывало крикнуть этой неведомой силе: хватит, оставь нас в покое, уходи! — но она побоялась испугать сына. Элиас тут же отступил, улетучился, и звук прекратился.
Отскочив от двери, Анна схватила топор и снова заняла свой пост. Прислушалась. Тишина. Древко топора скользило в ее потной ладони. За все это время, она совсем не различала мыслей мертвеца, и от этого было еще страшнее. Присутствие Элиаса было почти осязаемым. Мертвец же безмолвствовал.
Когда черный дрозд снова завел свою песню, Анна осмелилась наконец отойти от двери и направилась к Элиасу. Переступив порог, она уронила топор.
Забравшись на валун у стены дома, утопленник заглядывал в окно. Медленно наклонившись, Анна подняла топор, осторожно, как если бы перед ней был дикий зверь, готовый к прыжку. Но мертвец стоял не двигаясь.
Что он делает?
Смотреть он не мог, у него не было глаз. Анна опустилась на край кровати, зажав топор в руке. Она специально села так, чтобы не видеть чудовище в окне, следя за каждым звуком. Ничего более жуткого и омерзительного она в жизни не видела. Она даже думать об этом не могла, мозг отказывался переваривать информацию, будто в голове подрагивал какой-то контакт, который вот-вот переклинит и она погрузится во тьму безумия.
Анна уставилась на картинку на стене, на доброго тролля с большими, сильными руками. На маленькую девочку. Подумала:
Папа, ну где же ты?
Они нашли подходящее место под кустом на пляже в районе Кунгсхольмен, на полпути между их домом и зданием парламента. Давид подозревал, что хоронить животных в черте города было запрещено, но что им могут сделать?
Прежде чем выйти из дома, они соорудили крест из двух дощечек, перевязанных бечевкой. Магнус собственноручно вывел на нем чернильной ручкой: «Бальтазар». Пока Магнус со Стуре копали ямку, в которую поместилась бы обувная коробка, Давид стоял на стреме.
В таком вот уменьшенном масштабе ему вдруг открылся истинный смысл похорон. Магнус возился с коробкой, собирал цветы, сооружал крест, и в этих приготовлениях он находил такое утешение,
