Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
страхом. И все же отпустить Еву он не мог.
Гусеница под его ладонями начала увеличиваться в размерах. Крючки постепенно исчезали из вида. Мольба становилась все тише, Давид теперь едва различал голос Евы, чувствуя, как между ними слой за слоем встает мрак. До него доносился еле слышный шепот:
Если ты меня любишь… отпусти…
Давид всхлипнул и открыл ладони.
— Я тебя люблю.
Улитка на его животе распухла, стала совсем розовой. Она умирала.
Что я наделал, что я…
В поле зрения снова показались крючки. Крючок на указательном пальце пронзил гусеницу, поднял ее, и Давид открыл было рот, чтобы закричать, но прежде, чем крик вырвался из его легких, что-то произошло.
Там, куда вонзился крючок, появилась трещина. Рука замерла прямо перед его лицом, словно для того, чтобы продемонстрировать, что будет дальше. Трещина увеличилась, и Давид увидел, что это не гусеница, а кокон. Из трещины показалась голова, не больше булавочной головки.
Бабочка выскользнула из кокона, и сухая оболочка распалась прямо на глазах. Бабочка еще немного посидела на крючке, то ли для того, чтобы дать обсохнуть крыльям, то ли просто красуясь, затем вспорхнула и поднялась в воздух. Давид провожал ее глазами до тех пор, пока она не исчезла из виду, пролетев сквозь потолок.
Когда он опустил взгляд, рука с крючками уже исчезла, а вой утих. Давид посмотрел на потолок, туда, куда улетела бабочка.
Исчезла.
Рядом с ним зашевелился Магнус, пробормотав во сне:
— Мама…
Давид осторожно вылез из кровати, так, чтобы не разбудить сына. Закрыв за собой дверь, он опустился на кухонный пол и зарыдал. Он плакал, пока не иссякли слезы. Мир снова опустел.
Я верю.
Где-нибудь, когда-нибудь он снова будет счастлив.
Флора переменила свое мнение.
То, что тело нуждалось в душе, казалось естественным. Удивительнее было то, что душа нуждалась в теле. Все, что осталось от Евы, можно было спокойно отправить в печь или закопать в землю, как какой-нибудь мусор.
Зачем мы рождаемся? В чем смысл?
Это по-прежнему оставалось для нее загадкой — она об этом ничего не знала. В компетенцию Смерти это не входило. Какое-то время Флора продолжала сидеть на коленях возле опустевшего тела, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. В Хедене царил хаос.
Я этого не вынесу…
Какой абсурд. Еще сегодня утром она как ни в чем не бывало трепалась с Майей, затягиваясь сигаретой, а теперь собирается спасать чьи-то души.
Спасать души?
Да что она вообще об этом знает? Лишь то, что существует некое Место, куда их забирают и которое невозможно постичь человеку, который там не бывал. И есть Другое Место, о котором никто не знает и никогда не узнает.
Но почему именно она? И почему именно Эльви?
Бабушка…
С момента их телефонного разговора прошло минут двадцать, не меньше… Может, она уже стоит у ворот. Флора побаивалась выходить, но все же побежала вниз по лестнице. Неожиданно она почувствовала себя маленькой девочкой. Бабушка все знает, бабушка ей объяснит, что нужно делать.
Но ведь это я все знаю, а не она…
Жизнь никогда больше не вернется в обычное русло.
Во дворе было пусто. Впрочем, нет. Безногий старик, повстречавшийся ей на лестнице, упрямо полз по двору, подтягиваясь на руках. Вокруг царило спокойствие, но в голове стоял невообразимый шум. Чудовищная какофония из воплей, молитв, ярости, криков о помощи, ненависти.
Она подбежала к старику, наклонилась и положила руку ему на плечо, чтобы поделиться с ним своим знанием, но почувствовала лишь сопротивление — старик не хотел покидать свое жалкое искалеченное тело. Вместо этого он обернулся и попытался ее схватить, обнажив зубы.
Ну и черт с тобой! Не понимаешь — и ладно…
В груди закипела ярость, и Флора отскочила назад. Злоба одного лишь разжигала злобу другого, и Флора уже замахнулась, чтобы пнуть старика ногой в лицо, но, вовремя сдержавшись, просто повернулась и пошла прочь.
Она вышла на улицу и встала как вкопанная.
Мертвые покинули свои дворы и двигались в сторону ограждения. Там собралась огромная толпа. Ворота были распахнуты настежь, и на территории уже появилось несколько полицейских машин. Пока Флора стояла и смотрела, подъехало подкрепление. Из машин выскочили полицейские с пистолетами в руках. Мертвецы пытались приблизиться к ограждению, а полицейские их не подпускали. Стрельбы пока не было, но это был вопрос времени. На одного полицейского приходилось человек по тридцать мертвецов.
Я должна…
Флора
