Блаженны мёртвые

и покойницкими, чтобы проинформировать их о происходящем.
23.25—23.45 Поступает около двадцати заявлений о гражданах престарелого возраста, блуждающих по городу.
23.26 Нильс Лундстрём, пенсионер, по профессии фотограф-натуралист, делает фотоснимок, оказавшийся на первой полосе утреннего номера газеты «Экспрессен»: семеро стариков в саванах выходят из здания морга при церкви в р-не Тэби и бредут по кладбищу в сторону выхода.
23.30—23.50 Полицейское управление высылает наряды полиции в целях принятия мер по устранению с улиц города блуждающих субъектов престарелого возраста. Высланные наряды полиции ставятся в известность о том, что вышеуказанные субъекты считались усопшими на протяжении минувших недель.
23.30 На пульт службы спасения начинают поступать многочисленные телефонные звонки. Граждане в состоянии шока или истерики заявляют о возвращении усопших родственников. Управление экстренных служб в срочном порядке призывает бригады «Скорой помощи», врачей и священнослужителей для выезда на места происшествий.
23.40 Инфекционное отделение больницы Дандерюд назначается временным сборным пунктом. На вахту в срочном порядке вызывается дополнительный персонал.
23.55 Согласно статистике за минувшие два месяца, в Стокгольме и Стокгольмской области на сегодняшний день зафиксировано 1142 покойника, не преданных захоронению.
23.57 Принято решение рассматривать любые, даже самые неправдоподобные, варианты развития событий. На кладбище Скугскиркогорден направляется группа специалистов с необходимым инвентарем и звуковыми датчиками для прослушивания могил, а в случае необходимости — эксгумации.
С 23.59 и по наст, время: В отделения неотложной психиатрической помощи городских больниц начинают поступать лица, пребывающие в состоянии шока в результате встречи с покойными родственниками.

Энгбиплан, Исландсторьет, Блакеберг…
На съезде с футуристического вида развязки руль чуть не выскользнул из его вспотевших рук — правый поворот — указатель «Кладбище и крематорий Рокста».
Телефон. Чуть притормозив, Малер нашарил в сумке мобильный. Редакция. Наверняка Бенке — хочет узнать, что там с фотографиями и статьей. Не до того. Сунув надрывающийся телефон обратно в сумку, Малер припарковал машину и выключил зажигание. Открыл дверь, на автопилоте прихватил сумку, вылез из машины…
Стоп.
Малер прислонился к дверце машины, поправил спадающие штаны.
Никого.
Меж высоких кирпичных стен царила тишина. По-летнему желтая луна роняла мягкий свет на угловатые контуры крематория.
Ни шороха.
А он чего ожидал? Толпы мертвецов, сотрясающих прутья решеток?..
Пожалуй. Ну, или что-то в этом духе.
Он подошел к ограде, заглянул внутрь.
Просторная площадка перед часовней — такая пустынная в ночи… А ведь всего месяц назад он стоял здесь, обливаясь потом в своем черном костюме, сердце — в мелкое крошево…
Луна, распростершаяся над темными надгробиями, безучастно поигрывала искрами гравия. Он перевел взгляд на аллею. Тусклые огоньки подсвечивали кроны сосен — факелы, оставленные скорбящими. Он подергал решетку. Заперта. Окинул взглядом остроконечные пики ограды. Не может быть и речи.
Но он уже достаточно хорошо знал это кладбище, попасть туда было раз плюнуть. Непонятно, зачем его вообще запирали. Он побрел вдоль стены, пока не уткнулся в земляной вал, покрытый свежим дерном и ухоженным бессмертником, который разросся буйным цветом, несмотря на выжженную пустошь вокруг.
Раз плюнуть, значит?..
Его разум все еще отказывался свыкнуться с мыслью, что ему давно уже не тридцать лет. Вот тогда это было бы раз плюнуть. Но не сейчас. Он огляделся по сторонам. Пара окон в ближайшей трехэтажке мерцали отсветами телевизионных экранов. Вокруг — ни души. Он облизал губы и прикинул на глаз высоту склона.
Метра три, градусов сорок пять.