Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
Да.
ТБ: Можно поговорить с Евой?
ЕЗ: Нет.
ТБ: Почему я не могу поговорить с Евой?
ЕЗ: У Евы нет… рта. Ева боится.
ТБ: Чего боится Ева?
ТБ: Вы можете сказать, чего боится Ева?
ЕЗ: Ева остаться.
ТБ: Ева хочет остаться там, где она сейчас?
ЕЗ: Да.
ТБ: Чего боится Ева?
ЕЗ: Нет.
ЕЗ отказалась отвечать на дальнейшие вопросы.
Сидя в автобусе, Флора проверила мобильный — пять пропущенных звонков, и все от Эльви. Она тут же перезвонила.
— Бабуль, это я…
На том конце трубки раздался вздох облегчения.
— Детка, ну слава богу! Все в порядке?
— Вроде бы да, а что такое?
— Да нет, я просто никак не могла до тебя дозвониться.
— Я телефон отключала, пока ехала в «Скорой». У них же там всякая техника.
— Ах, ну да. — Флора ясно представила, как Эльви ударяет себя по лбу. — Конечно, как я сразу не догадалась.
Они помолчали. В окне автобуса мелькали погруженные в сон дома спального района.
— Бабушка? Ты его тоже слышала?
— Да.
— А священник твой так ничего и не заметил. И по деду ничего не было видно. Просто лежал себе и лежал.
Они опять помолчали. Флора вытащила из сумки плеер. Это была допотопная модель, и кассеты приходилось переворачивать вручную. На одной стороне был записан альбом Мэнсона «Holy Wood»
, на другой — «Antichrist Superstar»
в легкой обработке. В ожидании продолжения Флора перевернула кассету.
— Знаешь, мне там кое-что померещилось… — выговорила наконец Эльви.
— И что же?
Эльви немного поколебалась, затем произнесла:
— Да нет, ничего. Просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. В автобусе едешь?
— Да.
Флора не проявляла особого интереса к оброненной бабушкой фразе, и Эльви не стала развивать тему. Договорившись созвониться завтра, они попрощались.
Флора забилась на заднее сиденье, подтянув ноги к груди, вставила в уши наушники и включила плеер. Затем, закрыв глаза, она уткнулась лбом в стекло автобуса.
We hate love… we love hate… we hate love…
От конечной ей пришлось пройти еще километр пешком. Асфальтированная дорожка обрывалась возле поросшего бурьяном пустыря Ервафельтет, изрытого следами бульдозеров десятилетней давности. Флора поднялась на вершину холма и окинула взглядом раскинувшийся внизу район.
Хеден.
Надвигающийся рассвет подчеркивал угловатые контуры унылых домов. Как-то раз она оказалась здесь ночью. Это было минувшей весной, Хеден тонул в кромешной тьме, и о его существовании можно было лишь догадываться. Ни фонарей, ни света в окнах — электричество и водопровод провести сюда так и не успели.
Пока Флора спускалась с холма под звуки «Tourniquet»
, солнце взошло над горизонтом, отражаясь в немногих чудом уцелевших стеклах зданий. Еще несколько лет назад весь район был обнесен забором — теоретически стройка считалась незавершенной, но после того, как жители Хедена в сотый раз проделали новые лазейки и ходы, власти смирились. Большую часть забора растащили и приспособили для своих нужд местные жители, оставшиеся доски гнили в траве.
Даже блюстители чистоты опустили руки, и теперь все фасады, насколько хватало глаз, были размалеваны граффити во всем его многообразии — от непристойных надписей до произведений искусства. Решение суда о сносе Хедена затянулось аж на пять лет, и в ожидании постановления никто не хотел брать на себя ответственность за судьбу района. Хеден был язвой на теле столицы, неудачным архитекторским проектом с дурной славой, где постепенно собрались все те, кому не нашлось места в обществе. Время от времени полиция устраивала здесь облавы, отлавливая бездомных, но, поскольку на их содержание у города все равно не было средств, большую часть времени власти предпочитали закрывать на Хеден глаза.
Наконец трава сменилась асфальтом. Судя по табличке на стене ближайшего дома, улица называлась Экваторвеген. К табличке был пририсован огромный смеющийся черт с растаманскими косичками и огромным членом.
Флора выключила плеер как раз между песнями «Tourniqet» и «Angel with scabbed
