Блаженны мёртвые

резина, хоть и такая же сухая. Надо купить еще крема.
От этого занятия Малеру даже немного полегчало — по крайней мере, хоть какое-то улучшение.
Гаити…
Книга была ни к чему, он и так уже все вспомнил.
На кухне Малер налил полстакана воды, добавил чайную ложку соли и перемешал. Он попробовал приготовленную смесь — сплошная соль. Он долил воды, снова перемешал, попробовал. Вылил половину и долил еще воды. Да, теперь смесь напоминала морскую воду.
Не без колебаний он принес стакан в спальню. Тяжелобольным обычно давали раствор глюкозы — сахар, а не соль, он же сейчас руководствовался лишь какими-то домыслами.
Ладно, хуже, не будет. А если будет?..
Жизнь и так еле теплилась в теле Элиаса, любой неверный шаг — и…
Но не от стакана же соленой воды?..
Малер сидел на кровати, уставившись на стакан.
Гаити — единственное место на земле, где до сих пор верят в зомби. Согласно местным поверьям, восставшие мертвецы нуждаются в морской воде. В любой мифологии есть хоть крупица правды, иначе с чего бы она передавалась из поколения в поколение? Так что…
Малер приподнял голову Элиаса, чувствуя, как вода стекает с волос мальчика по его руке. Он поднес стакан к губам внука, влил несколько капель ему в рот. Горло Элиаса судорожно дернулось вверх, затем вниз. Малер сглотнул.
Он отставил стакан на столик у кровати и бережно обнял Элиаса, стараясь не повредить хрупкое тельце.
— Молодец, какой же ты молодец! У тебя получилось!
Тело по-прежнему оставалось без движения, и все же он сделал глоток — сам.
Малер радовался даже не столько проявлению жизни, сколько явным результатам своих усилий, — значит, ему больше не придется сидеть сложа руки. Теперь можно смазывать кожу внука кремом, поить его. Возможно, со временем он придумает что-нибудь еще, но пока…
Окрыленный успехом, Малер снова поднес стакан к губам Элиаса, но, видимо, на этот раз наклонил его слишком резко, и вода потекла по подбородку. Горло оставалось неподвижным.
Погоди, погоди…
Малер побежал на кухню, выудил из аптечки небольшой пластмассовый шприц, прилагавшийся к флакону жаропонижающего, — когда-то давно Малер купил его для Элиаса. Он набрал в шприц соляной раствор и впрыснул немного жидкости мальчику в рот. Элиас сделал глоток. Малер постепенно опустошил весь шприц и набрал еще воды. За десять минут Элиас выпил весь стакан, и Малер опустил его мокрую голову на подушку.
Никаких особых изменений не последовало, зато теперь Малер точно знал, что в этом безжизненном теле есть хоть какая-то воля — или, по крайней мере, способность усваивать питательные вещества.
Малер закутал внука в одеяло и лег рядом.
От тела Элиаса по-прежнему исходил запах, но после мытья он стал заметно слабее. Кроме того, к нему примешивался аромат мыла и шампуня. Малер положил голову на подушку и прищурился, пытаясь разглядеть в лежащей рядом мумии своего внука, но увы. Выступающие скулы, запавший нос и губы навсегда изменили мягкий профиль.
Он не умер. Он жив. Все будет хорошо.
Малер заснул.
Малера разбудил телефонный звонок. Часы на столике у кровати показывали половину одиннадцатого. Его как током ударило: Анна!
Он так и не поговорил с дочерью, вполне возможно, что она уже побывала на кладбище. Он мельком взглянул на Элиаса, лежащего рядом все в той же позе, и взял трубку:
— Малер слушает.
— Папа, это я…
Идиот, старый дурак! Как он мог проспать?! Голос Анны дрожал — наверняка она успела побывать на кладбище. Малер спустил ноги с кровати, сел.
— Да-да, здравствуй… Как ты?
— Папа… Элиас исчез!
Малер набрал полные легкие воздуха, собираясь все ей рассказать, но Анна продолжала:
— Только что приходили два каких-то человека, спрашивали, не видела ли я… папа, ты слышал, сегодня ночью… мертвые воскресли!
— Кто к тебе приходил?!
— Ты слышал, что я сказала?! Ты вообще что-нибудь слышишь?! — Голос ее срывался, того и гляди перейдет на крик. — Мертвые воскресли! Элиас… они сказали, что вся могила…
— Анна, погоди, успокойся! Он здесь, — Малер повернулся к кровати. Голова Элиаса покоилась на подушке. — Он здесь, у меня…
На том конце трубки повисла пауза.
— Анна?
— Он… жив? Элиас?.. Скажи, что он жив.
— Да. Вернее… — В трубке послышался какой-то шум, затем последовал звук захлопнувшейся двери.
Вот черт…
Малер встал, плохо соображая после сна. Она же сейчас придет!.. Нужно…
Что, что нужно?
Как-то смягчить потрясение…
Жалюзи в комнате были опущены, но этого было мало. Малер бросился к гардеробу, вытащил одеяло и накинул его на карниз.