Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
Не знаю, что на меня нашло… я ни с кем об этом… — Давид застыл, не донеся бокала до губ. В животе похолодело, и он так резко поставил бокал на стол, что расплескал вино. — Вы ведь не собираетесь об этом писать?
— Я могу…
— Вы… вы не имеете права! Вы себе даже представить не можете, скольких людей вы этим…
Их лица тут же встали у него перед глазами: его мать, отец Евы, коллеги, одноклассники Магнуса, их родители… Все, кому предстоит узнать вещи, совершенно не предназначенные для их ушей.
— Давид, — перебил его Малер. — Я могу вас заверить, что не напишу ни слова без вашего на то согласия.
— Обещаете?
— Обещаю. Сейчас мы с вами просто разговариваем. Вернее, вы говорите, а я слушаю.
У Давида вырвался короткий смешок, так что из заложенного носа полетели брызги. Он рассеянно поводил пальцем по лужице пролитого вина на столе, нарисовав знак вопроса.
— А вы? — спросил он. — Вам-то это зачем? Профессиональный интерес?..
На том конце трубке повисла пауза. Давид уже было решил, что прервалась связь, но тут Малер произнес:
— Нет. Скорее… личный.
Давид молча ждал продолжения, прихлебывая вино. Он постепенно пьянел, не без некоторого удовлетворения отмечая, что очертания предметов становятся все более размытыми, а на душе немного легчает. Впервые за сегодняшний день его хоть чуть-чуть отпустило. Где-то там, на том конце провода, был живой человек. Голова Давида кружилась, но, по крайней мере, он был не одинок. Давид вдруг испугался, что разговор прервется.
— Личный? — переспросил он.
— Да. Вы доверили мне свой секрет, а я вам расскажу свой. Если хотите, пусть это будет залогом нашего доверия. Со мной здесь мой внук… — Давид услышал, как Малер отхлебнул из своего бокала или из чего он там пил. — Видите ли… еще до вчерашнего дня он был мертв. И погребен.
— Вы его скрываете?
— Да. Об этом знаете вы и еще два человека. Он… в очень тяжелом состоянии. Вот я и решил, может, вам что-нибудь известно…
— О чем?..
Малер вздохнул:
— Сказать по правде, сам не знаю… Просто я подумал, раз уж ваша жена у вас на глазах воскресла… Может, вы заметили что-нибудь особенное, что могло бы мне пригодиться.
Давид прокрутил в голове все события в больнице. Ему искренне хотелось помочь.
— Она заговорила, — вспомнил наконец он.
— Да что вы! И что она сказала?
— Ничего. Она как будто заново говорить училась… Вообще-то… — Давид вспомнил механический, скрипучий голос Евы, — это было довольно страшно.
— Могу себе представить, — ответил Малер. — Но она… ничего такого не вспоминала?
Сам того не замечая, Давид изо всех сил пытался вычеркнуть те минуты из своей памяти. Любой ценой. Теперь он понял почему.
— Нет, — ответил Давид, и в глазах его встали слезы. — Она была… вся какая-то… пустая. — Он прокашлялся. — Знаете… мне, пожалуй, пора.
— Понимаю, — произнес Малер. — Я вам оставлю свой номер… так, на всякий случай.
Положив трубку, Давид остался сидеть за кухонным столом, пока не допил остатки вина. Все это время он отгонял от себя мучительные воспоминания — голос Евы, выражение ее глаз.
Войдя в спальню, он обнаружил, что Магнус спит, разметавшись по всей постели. Давид переложил сына на край кровати, разделся и лег рядом.
Не успел он сомкнуть глаза, как тут же уснул.
— Ну что он сказал?
Анна вошла в комнату за пару секунд до того, как Малер положил трубку. Он потер глаза:
— Да ничего особенного. Рассказал про свою жену. Ужасно, конечно, но ничего нового он не сообщил.
— А что с его женой?..
— Ну, примерно то же, что с Элиасом.
Анна вернулась к телевизору в гостиной, а Малер направился в детскую. Встав возле кровати, он долго смотрел на худенькое тельце внука. За сегодняшний вечер Элиас выпил целых две бутылки воды — одну с солью, другую с сахаром.
«Она была… какая-то пустая».
И это при том, что Ева Зеттерберг к тому времени всего полчаса как умерла…
А вдруг он ошибался?
Вдруг Анна была права, и в этом существе, лежащем перед ним, не осталось ничего общего с их Элиасом?
Выйдя на террасу, Малер вдохнул свежий воздух полной грудью. За долгие недели засухи он успел забыть, каким душистым бывает воздух — хоть пей его. Непроницаемая темнота была пропитана запахами пробудившейся от дождя природы.
Элиас был мертв и гнил в земле — и все же что-то пробудило его к жизни. Но что? И если там, внутри, никого нет, то что за сила заставила его воскреснуть?
Может быть, мысль?..
Крохотное зернышко может лежать в земле сотни,
