Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
В чем ошибка?
Ожившие приравниваются к «овощам», существам без воли и проблеска сознания. Это не так. Они — магниты. Их поведение обусловлено мыслями окружающих. У них есть воля — воля тех, кто о них думает. Но никто не хочет этого признавать.
Их следует изолировать, уничтожить, сжечь. Вместо этого, их выпускают на волю, где они окажутся во власти неуправляемого сознания масс. Добром это не кончится, и я не хочу быть этому свидетелем.
Если донесут ноги, дойду до ближайшей станции метро…
[Дневной выпуск радионовостей, 12.30]
…Пресс-секретарь заявил, что ситуация в районе Хеден находится под контролем, родные и близкие будут допущены к ожившим завтра с двенадцати ноль ноль.
[Отрывок из книги «Бобренок Бруно ищет и находит» (в печати)]
…Бруно все строил и строил, но чем выше становилась башня, тем дальше оказывалась луна. Он поднял лапу. Лапа накрыла луну. Он попытался на ощупь определить, какая она — шероховатая или гладкая, но поймал только воздух. Луна была дальше, чем когда он начинал строить башню.
Бруно уже построил четырнадцать этажей, башня была выше самого высокого дерева в лесу. Сверху были видны горы вдали. В снегу под его ногами что-то зашевелилось. Далеко внизу Водяной кружил возле свай. Бруно поджал ноги и зажмурился.
Ночью Бруно увидел целых две луны — одну в небе, а другую в воде. Ту, что в небе, он достать не мог, а ту, что в воде, — не смел. Это была луна Водяного.
В семь двадцать восемь Давид вышел в коридор и замер в ожидании. Ровно в половину хлопнули двери лифта, и раздался тихий стук в дверь. По большому счету, все эти предосторожности были излишними — Магнус и так уже проснулся, — но когда тебе исполняется девять лет, немного таинственности не повредит.
На пороге возник Стуре, тесть Давида, с плетеной корзиной в руках. Давиду нечасто приходилось видеть тестя в чем-либо, кроме тренировочных штанов и заношенного свитера, но сегодня на нем была рубашка в оранжево-красную клетку и чуть тесноватые костюмные брюки — принарядился в честь торжественного случая.
— Стуре, сколько лет, сколько зим!..
— Да уж. Доброго утречка.
Стуре с многозначительным видом приподнял корзину.
— Ага, хорошо, — сказал Давид, — да вы проходите.
Стуре был под два метра ростом, и из-за его широченных плеч вместительная трешка показалась вдруг тесной конурой — тестю ощутимо не хватало простора. Едва войдя в прихожую, Стуре вдруг повернулся и обнял Давида. Просто привлек его к себе на несколько секунд. Не то чтобы утешить или утешиться — скорее, в знак общего горя. Давид даже не успел решить, стоит ли в ответ прижаться щекой к его груди, и только потом, когда уже было поздно, подумал, что стоило.
— Да, — произнес Стуре, — вот ведь как оно бывает…
Давид кивнул, не зная, что на это ответить. Он приоткрыл корзину. На дне свернулся маленький серый кролик. В одном углу виднелись салатные листья, в другом — пара черных катышков. Давид почувствовал резкий запах, которому предстояло вскоре заполнить всю квартиру.
Стуре вытащил кролика. Зверек выглядывал из его здоровенных ладоней, как из гнезда.
