Блаженны мёртвые

— Твоей бабушке, — произнес он многозначительно, как будто подчеркивая: гордись, что у тебя такая бабушка, — было послание свыше. Она должна помочь людям обратиться к Господу, а иначе человечество погибнет. Вот мы и помогаем ей в этом нелегком деле. Ты сама-то верующая?
Флора покачала головой, и парень засмеялся.
— Надо же! Казалось бы, ты первая должна была броситься ей на помощь после всего, что вы пережили тогда, в саду…
Флоре совсем не понравилось, что незнакомый ей человек знает о вещах, о которых она и сама-то никому не рассказывала. Тетки по-прежнему обступали Эльви со всех сторон, и Флора вдруг ясно увидела причину ее усталости — все эти помощники на самом деле только высасывали из нее последние силы.
— Бабуль, так что за послание?
— Твоя бабушка… — опять начал было молодой человек.
Даже не посмотрев в его сторону, Флора решительно подошла к Эльви и взяла ее за локоть. То ли сработало телепатическое поле, то ли еще что-то, но Флора четко увидела лицо женщины на телеэкране, излучающее свет.
…Ты должна привести их ко Мне. В этом их единственное спасение…
Телевизор погас, изображение исчезло, и Флора заглянула в усталые глаза Эльви.
— Как это все понимать?
— Не знаю. Знаю только, что я должна что-то сделать.
— Но у тебя совершенно нет сил! Я же чувствую!
Эльви прикрыла глаза и улыбнулась:
— Ничего, как-нибудь справлюсь.
— Почему ты не подходишь к телефону, когда я звоню?
— Извини. В следующий раз обязательно подойду.
Одна из теток подошла к Эльви и похлопала ее по плечу:
— Пойдем, дорогая. Не расстраивайся, мы что-нибудь другое придумаем.
Эльви устало кивнула и послушно пошла вслед за теткой. Флора крикнула ей вдогонку:
— Слушай, вообще-то я собиралась деда навестить!
Эльви обернулась:
— Вот и хорошо. Передавай ему привет.
Флора стояла, опустив руки, не зная, как лучше поступить. Ладно, вот только разберется, что к чему, и поедет выручать бабушку.
Флора встала в очередь, припоминая увиденный образ. Что же это было? Непонятно. Может, какая-нибудь передача? Лицо женщины казалось ей знакомым, но где она могла ее видеть?
Актриса? Папа… все цветы… его рука… медальон… земля…
Думать в такой обстановке было совершенно невозможно. Чужие мысли бесконечным потоком заполняли ее сознание, так что собственные пришлось отложить на потом.
Перед ней в очереди стоял мальчик, держащийся за руку отца. Рядом с ними переминался с ноги на ногу пожилой мужчина. В голове Флоры непонятно почему возник образ кролика — на какое-то мгновение мелькнул в общем потоке мыслей и туг же исчез, вытесненный гробами, могилами, безжизненными взглядами и угрызениями совести.
…Во мне их единственное спасение…
Да уж. Человечество точно нуждалось в спасении. Флора постепенно приближалась к воротам. Невооруженным глазом было видно, как лица людей становятся все более сосредоточенными и серьезными. Флора чувствовала, как они собираются с духом, безуспешно пытаясь перебороть свой страх.
Кто-то нечаянно толкнул ее в спину, и женский голос произнес:
— Леннарт, что с тобой?
— Не знаю… не могу я, и все… — отозвался невнятный мужской голос.
Флора обернулась и увидела женщину, поддерживающую мужчину. Лицо мужчины было серым, глаза навыкате. Встретившись взглядом с Флорой, он произнес:
— Отец… никогда я его не любил. Когда я был маленьким, он…
Женщина дернула его за рукав, не дав договорить, и виновато улыбнулась Флоре, перед глазами которой тут же промелькнули годы их супружества и детство мужчины, отчего у нее пошли мурашки по коже.
— Ева Зеттерберг.
Это произнес мужчина, стоящий перед ней, отец ребенка. Охранник со списком в руках спросил:
— А вы ей кем приходитесь?
— Я муж, — ответил он и, указав на мальчика и старика, добавил: — А это ее сын и отец.
Охранник кивнул, открыл одну из последних страниц длинного списка, водя пальцем по строчкам.
Кролик, кролик…
Бобренок Бруно. И кролик. Кролик в кармане. Мальчик, сын Евы Зеттерберг, тоже думал про кролика. Того же самого. Так вот, значит, какое оно, их семейство. И все думают про кролика.
— Семнадцать «вэ», — произнес охранник, указав куда-то в сторону корпусов. — Там везде указатели.
Троица быстро прошла внутрь, и Флора тут же почувствовала их облегчение. На всякий случай она запомнила номер — 17«В». Охранник выжидающе смотрел на Флору.
— Туре Люндберг, — выговорила она.
— А вы?..
— Его внучка.
Охранник окинул взглядом ее прикид, густо накрашенные глаза и торчащие во все стороны волосы, и Флора поняла,