Стокгольм, середина августа. Небывалая жара в сочетании с магнитной бурей влечет за собой необъяснимый феномен — тысячи усопших неожиданно возвращаются к жизни. Их единственное устремление — вернуться домой, к родным и близким, на которых внезапно обрушивается непосильная ноша — необходимость принять решение. Психологический роман, сочетающий классические элементы жанра ужасов с тонкой эмоциональной подоплекой, «Блаженны мертвые» — в первую очередь книга о любви и человеческих отношениях, подвергающихся жестоким испытаниям перед лицом иррационального.
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
Малер протянул ей пакет, мысленно спросил: хочешь?
Анна покачала головой. Малер вытер рот рукой, поставив пакет обратно.
— И что же он говорит?
Анна улыбнулась:
— Что надо.
— В смысле?
— Ну, он же не с тобой говорит, а со мной. Значит, тебе и знать не надо. Не буду я тебе ничего рассказывать.
— Бред какой-то.
— Думай что хочешь.
Малер сделал пару шагов по комнате, взял с бюро гостевую книгу, перелистал — страницы пестрели словами благодарности, вроде «спасибо за теплый прием». Может, им тоже что-нибудь написать перед отъездом?.. Малер обернулся. — Врешь ты все, — произнес он. — Никогда про такое не слышал. Мертвые не могут общаться с живыми, это тебе просто кажется.
— Может, дело не в том, что не могут, а в том, что не хотят.
— Ага, конечно! Ну и что же он тогда говорит?
— Я же тебе уже сказала…
Анна села на край кровати, глядя на него почти с состраданием. Малера взяла злость. Это несправедливо. Это он спас Элиаса, он с ним нянчился, в то время как Анна просто… паразитировала. Малер шагнул к дочери, подняв указательный палец:
— Ты не смеешь…
Ни с того ни с сего, Элиас сел в кровати, уставившись на Малера.
Это еще что такое?!..
Висок пронзила острая боль, словно там лопнул сосуд, и Малер, потеряв на миг равновесие, чуть было не споткнулся о тканый коврик. Он облокотился о бюро, но, вопреки ожиданиям, боль прошла так же неожиданно, как и началась. Он инстинктивно вскинул руки, твердя:
— Я больше не буду… не буду… — сам не зная, что именно он больше не будет.
Сидя плечом к плечу, Анна с Элиасом молча смотрели на него.
Малера охватило отчаяние. Попятившись, он выскочил из дома и бросился прочь, к скалам.
Что происходит?
Ему хотелось уйти как можно дальше от дома. Камни больно врезались в ступни. Забравшись в ущелье, скрытое за скалистым уступом, Малер уставился на море. Над водой кружили редкие чайки в поиске пищи. Малер погрузил лицо в ладони.
Я им больше не нужен.
Они его просто-напросто выгнали. И что он им сделал? Такое впечатление, что Анна лишь выжидала подходящего момента для того, чтобы уничтожить его, дав понять, что он лишний. Специально дождалась, пока они окажутся здесь, чтобы ему некуда было деться.
Подняв с земли камень, он швырнул его в чайку, но промахнулся. На горизонте показался парус, акульим плавником возвышающийся над водой.
Ничего, попробуйте-ка обойтись без меня. Посмотрим, как у вас это получится.
Он тут же себя одернул — а вдруг они его слышат?
Мысль о том, что в придачу ко всему нужно еще и думать с оглядкой, лишь добавила горечи. Он был совершенно одинок, но даже в одиночестве не мог обрести покой.
Не так он себе это представлял. Ох, не так.
С каждым шагом поле становилось все сильнее и сильнее. И если у ворот чужие мысли накатывали волнами, пронизывающими мозг насквозь, то теперь Флоре казалось, что она медленно погружается под воду. И как туман усиливает звук, так и мысли живых сейчас звучали в ее голове тихо, но отчетливо, словно далекий крик о помощи. Дойдя до корпусов, Флора остановилась и прислушалась.
Никогда прежде Флора не сталкивалась ни с чем подобным. Казалось, поле состоит из мощного сгустка сознания, но является всего лишь фоном, а не мыслящей субстанцией. Мысли и страхи, витающие в воздухе, словно наполняли его, подпитывая, — так накаляется проводник, через который шел ток.
The more you fear us, the bigger we get
.
Флора прислонилась к стене дома. Ей казалось, что она больше себе не принадлежит — в голове творилось черт знает что, сознание заполняли эмоции, царившие вокруг, — смятение и ужас, примитивные инстинкты, почти животные рефлексы. Удивительно, что поле вообще оставалось невидимым при таком накале страстей, — казалось, оно вот-вот материализуется, заколышется в воздухе, как тепловые волны над раскаленным асфальтом.
Черт, как же тяжело… плохо все это кончится…
Сжимая виски ладонями, Флора сделала несколько шагов и заглянула в окно балкона на первом этаже. Это была гостиная без мебели, посереди которой виднелась фигура в больничной пижаме — сложно было сказать, мужчина это или женщина. Голова почти разложилась, черты лица стерлись, а пожелтевшая сморщенная кожа обтягивала череп, как надетая для приличия маска. Ни мяса, ни мышц. В этом лице осталось не больше человеческого, чем в отрубленной голове, провисевшей пару недель на колу.
И тем не менее мертвец сидел, выпрямившись и раздвинув ноги, и как будто смотрел куда-то
