Блефовать, так с музыкой

с американской политикой на Балканах. У него, видите ли, патриотические чувства взыграли.
Я слушала Самуила с открытым ртом. У меня было такое ощущение, словно он рассказывал о каком-то другом Парамонове. Тот, которого знала я, был откровенно аполитичным оболтусом, не имел гроша за душой и плевал на все (включая и меня, как это ни прискорбно), кроме геофизики, а этот, о котором с пеной у рта разглагольствовал Самуил, послал на три буквы целую Америку. Чудно!
– Вы… это… гм-м… серьезно? – Я не смогла скрыть своего удивления.
– Ну вас-то эти милые странности вроде не должны удивлять, – фыркнул Самуил. – Вы же его хорошо знаете.
– Да как вам сказать, – задумчиво произнесла я, – ведь прошло столько лет, а люди меняются.
– И все равно, – стал меня убеждать Самуил, – вы – единственный человек, понимающий Парамонова хотя бы сколько-нибудь. И последний из близких ему людей.
– Как это? – Мое сердце бухало, как набат, извещающий о вселенском потопе.
Самуил пожал плечами:
– Вам ли не знать, что Парамонов – одинокий волк по всем показателям. Родственников у него нет, бабка и тетка, которые его воспитывали, умерли, бабка – когда он еще на первом курсе университета учился, тетка – три года назад, я специально в Калугу ездил, чтобы проверить. Жены и детей он не завел, – перечисляя тех, кого Парамонов потерял и кем не удосужился обзавестись, Самуил загибал короткие смуглые пальцы с ухоженными овальными ногтями, и я смотрела на это как завороженная. Можете мне не верить, но факт полного парамоновского сиротства потряс меня до глубины души.
А Самуил тем временем бесстрастно свел дебет с кредитом:
– Так что из близких у него только вы.
– А если он думает иначе? – хрипло поинтересовалась я. У меня были серьезные основания сомневаться в словах сыщика. Сами посудите, почему же Парамонов меня бросил, если я такая единственная и неповторимая?
– А письма, а фотографии? – напомнил мне Самуил. Я прямо взвилась:
– Черт подери, разве мои письма уже опубликовали в, широкой печати?
Самуил поспешил затушить разгорающийся скандал:
– Честное благородное слово, я ваших писем не читал, клянусь вам!
– Откуда же вы знаете? Хитрый Самуил замялся и скромно потупил глазки:
– Это всего лишь агентурные данные. Какой бы я был частный детектив, если бы не) мог кое-что разузнать…
Я взяла паузу и погрузилась в глубокую задумчивость. То, что я узнала о Парамонове от нелепого толстяка, претендующего на гордое звание частного детектива, требовало длительного и подробного осмысления, но вряд ли я располагала такой возможностью в обозримом будущем, учитывая форс-мажорные условия, заданные таинственным исчезновением моего экс-любовника. А тут еще новая напасть – смертная тоска по нему, которая обуяла меня со вчерашнего вечера. Похоже, парамонозависимость – хроническая и совершенно неизлечимая болезнь. И подтвердить или опровергнуть этот диагноз можно, только заглянув Парамонову в глаза. Все будет зависеть от того, что я при этом почувствую и что пойму. А потому я должна молить бога о том, чтобы Парамонов был цел и невредим, иначе мне никогда не избавиться от его власти надо мной.
– Эй, – Палтус тронул меня за плечо. – Вы что-то вспомнили?
– Нет-нет, не обращайте внимания, – пробормотала я, – продолжайте, продолжайте дальше…
– Так вот, – Самуил провел пальцем по Лаковой поверхности одного из ореховых секретеров и недовольно поморщился, обнаружив тонкий слой пыли, – так вот, для того, чтобы найти вашего геофизика, мне нужно хорошо его знать, понимать логику его поступков. И здесь мне не обойтись без вас. Мне мало его биографии, мне нужны его привычки, его детские страхи, эротические фантазии, короче, все-все-все…
– Допустим, – я мало-помалу приходила в себя, – а мне-то с этого какой навар?
– То есть? – скользкий Самуил сделал вид, что не понял.
– Ну не морального же удовлетворения вы добиваетесь, разыскивая Парамонова?
– А честь фирмы?
– Да ладно вам, – фыркнула я, – этой вашей честью вы мне глаза не замажете. Вы не хотите мне все рассказать, да, не хотите, – предупредила я его возражения, – но в одном вы правы, нас с вами действительно связывает общий интерес. Я тоже хочу найти Парамонова, хотя у меня совсем другая причина желать этого. А потому я подпишу этот ваш обоюдовыгодный договор, но не ради вас и даже не ради Парамонова, а ради себя.
– Как пожелаете, – Палтус расплылся от счастья, – я всегда знал, что мы найдем общий язык.
– Тогда так, – я сразу выставила ему встречное условие, – я расскажу вам о Парамонове все, что помню, а вы за это пообещаете мне… Вы