Блефовать, так с музыкой

Раиса растянулась слева от него, а я справа.
Мне было так жарко, что я совсем как в дошкольном детстве зачерпнула полную пригоршню снега, набила им рот и минут пять, пока он не растаял, чувствовала себя наверху блаженства. Я полежала еще немного, и во мне обнаружились силы для того, чтобы поменять лежачее положение на сидячее. Очень даже благоразумное решение, между прочим, учитывая минусовую температуру.
– И часто вы так бегаете? – поинтересовалась я у Чуни, все еще пребывающего в прострации.
– По мере необходимости, – буркнул тот, повернулся на бок и поджал ноги к животу, словно спать собрался. – Выпить бы сейчас… – мечтательно произнес он.
Я вспомнила про записную книжку в кожаном переплете и собственное обещание отвалить Чуне на две бутылки водки.
– Книжку не потерял? – спросила я у него.
– Тут она, – Чуня похлопал себя по впалой груди. – Тут родимая. А что?
Ну и хитрец, не иначе цену набивает.
– А то, что наш договор остается в силе. При условии, что ты расскажешь, где ты ее добыл.
– Вот пристала как банный лист, – поморщился Чуня, – где добыл, там уже нет. – А потом посмотрел на меня испытующе:
– Точно дашь на две бутылки?
– Точно, – кивнула я.
– Ну ладно, – Чуня уселся, скрестив ноги по-турецки. – Я его подобрал, один чудак выронил, а я подобрал.
– Чудак? Почему чудак? Хитрые Чунины глазки стали узенькими, как щелочки:
– Да потому что он вроде тебя все выспрашивал да расспрашивал, тоже Аликом интересовался, не знаю, тем ли, другим… А тут эти шакалы налетели и загребли его.
– Шакалы это кто?
– Ну, менты, кто же еще, те же, что сегодня. ОМОН или как его… У них нынче рейд, ну и в тот раз… Стали его шмонать, а он такой упакованный оказался, – Чуня понизил голос, – с доллярами… Шакалы, конечно, его замели, а книжка эта выпала, когда менты у него по карманам шарили…
Нужно было видеть физиономию Раисы, когда та услышала про «долляры», такая она стала пунцовая.
– Он… он что же, нашел эти баксы? – прикинулась я дурочкой.
– Щас, нашел, – фыркнул Чуня, – при нем чего только не было, даже этот, как его… ну, телефон…
– Мобильный, – подсказала я автоматически.
– Точно. – Чуня все еще пугливо оглядывался.
– И что потом? – не отставала я.
– Говорю же, замели его, замели, – похоже, Чуне поднадоел наш разговор. – Кинули в свою ското возку и увезли, они всегда кого-нибудь забирают, для плану, видать… Оформят там протокол, намнут бока и выпустят. Я сам там был один разок. – Чуня сплюнул. Похоже, не очень они были приятные, воспоминания о времени, проведенном в обществе омоновцев.
– И когда это было?
– Когда меня замели?
– Нет, того, с баксами и мобильником…
– А-а-а… – Чуня призадумался, – на той неделе вроде, а может, на позапрошлой.
Я отвернулась и сунула руку за подкладку пальтишка Шапокляк. Чуня честно заработал на две бутылки.
При виде денег Чуня напрягся, как дворняга при виде кота, даром что беззубый. Того и гляди с рукой отхватит. Даже Раиса вперед подалась. А я струхнула не на шутку. Много ли я знаю об этих выброшенных на обочину жизни людях? Что, если они не такие миролюбивые, какими кажутся на первый взгляд? Но все обошлось. Счастливый Чуня спрятал за пазуху деньги и отдал мне записную книжку Парамонова, в этом я уже не сомневалась. Мозаика мало-помалу складывалась. Пока что все сходилось: Парамонов, который тоже искал Алика (по старой ли дружбе – или из-за совместной нефтяной идеи – мне неведомо), приезжал на эту же самую свалку, где и попал под горячую руку проводивших очередной рейд омоновцев. А дальше, как любил говаривать принц Датский, тишина. Точнее, темнота.
Я снова воззрилась на мусорокопателя Чуню, ведь это он видел Парамонова последним:
– И что с ним стало потом, как думаете?
– С кем? – отозвался занятый созерцанием денег Чуня.
– Ну с тем, кто потерял эту книжку…
– А, с этим чудиком… Да откуда ж мне знать… Наверное, отвезли в обезьянник – есть у них такой на станции, и обобрали, подержали немного, протокол составили и отпустили. Они всегда так делают.
– Значит, у них это должно быть зарегистрировано… – пробормотала я задумчиво.
– Чего не знаю, того не знаю, – рассудительно заметил Чуня, – у них там такие порядки, короче, что хотят, то и делают. Главное – им не попадаться. А то они такие, что и с электрички сымают, и лучше не спрашивать почему. У меня видала сколько зубов? – Чуня осклабился. – А когда-то было больше, когда-то я бутылки зубами открывал.
– Да ну! – притворно восхитилась я. На самом деле я видала номера и покруче. Лет пять назад класс гитары в нашем ДК вела