Любимый мужчина Галины Генераловой – геофизик Парамонов – исчез из ее жизни десять лет назад. И вот в один из декабрьских дней она находит в почтовом ящике записку от экс-любовника. Он назначил ей встречу на завтра, но так и не пришел. Зато вместо него к Галине явился майор Сомов и рассказал, что Парамонов уехал в США и там разбогател. Неделю назад он объявился в Москве и вдруг исчез.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
вот.
Я вздрогнула, а мистер Икс, покрутив конверт в руках, надорвал его и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул, быстро пробежал глазами и замер. Я жадно всматривалась в его лицо, но оно ровным счетом ничего не выражало.
– Прочтите, как-никак, это вам. – Он подал мне письмо.
Я взяла его трясущимися руками и поднесла к глазам.
«Галка, привет. Я опять вспомнил о тебе и ни с того ни с сего растрогался. А поначалу собирался описать тебе в полуироническом тоне мои очередные приключения, но потом передумал. Как ты там живешь, хотел бы я знать. Все еще пребываешь в своем романтическом полусне или уже очнулась? Интересно, удалось ли тебе преодолеть этот болезненный период привыкания к реальности? Хотя тебе было проще. По крайней мере, местожительство и круг знакомых тебе менять не пришлось. А мне уже в аспирантуре жестко дали понять, что нужно работать на износ или уматывать».
На одном дыхании «проглотив» первый абзац, я остановилась, чтобы перевести дух. И хотя строчки расплывались перед моими глазами, я вновь узнала почерк Парамонова. Эти его прыгающие буквы и эту его особую манеру, которую ни с чем не спутаешь, – целиком и полностью сконцентрировавшись на себе, рассматривать других с любознательностью юного натуралиста. Ну ладно, ладно, об этом потом, что там дальше…
А дальше было вот что:
«В юности, как правило, надежды преувеличены, в каком-то учебнике психологии я, помню, даже прочитал, что человеку свойственно питать несбыточные мечты. Я и сейчас считаю, что люди должны жить хорошо, что наши мучения и жертвы совершенно напрасны и ни к чему не ведут. Нет ничего такого, что могло бы оправдать сознательный отказ от счастья…»
От страшного напряжения в глазах у меня двоилось. Я еще раз перечитала последнюю фразу: «Нет ничего такого, что могло бы оправдать сознательный отказ от счастья». Как это было не похоже на Парамонова, не помню, чтобы он когда-нибудь касался таких предметов: счастье, мечты, надежды. Они ведь не имели ни малейшего отношения к геофизике. И все-таки это написал он. Парамонов! Мне даже показалось, что я слышу его глуховатый голос, как в кино, за кадром.
Преодолевая накатывающую волнами слабость, я принялась за следующий абзац.
«Спроси, зачем я сменил четыре места работы? – спрашивал меня Парамонов. – А я и сам не знаю. Главное, что я понял за это время, – наше поколение никому не нужно. Большинство людей, правда, не делают из этого проблемы и пытаются быть счастливыми в любых условиях. А я, идиот-максималист, всегда хотел или все, или ничего. А так как все сразу получить не удается, то в последние 5 – 6 лет своей жизни я сознательно выбираю „ничего“, даже назло себе. Назло себе уехал в Ульяновск, назло себе прыгаю с работы на работу, даже с потерей в зарплате.
Ну вот, похоже, все, особых новостей нет. Удвоил свои усилия в области коллекционирования записей и всяких музыкальных аппаратов. Сейчас у меня уже пять магнитофонов, а остальной техники – килограммов на двести. Половину из нее, правда, следует выбросить, чего я не делаю, так как привязан к этим пережиткам прошлого. Очень скучаю по тебе, очень хочу тебя видеть, и иногда, наверное, от смертной тоски, мне кажется, что я тебя люблю».
Я
